Книга Чудесные механизмы, страница 17 – Цинхань Цэцэ

Чжо Янь почувствовал, что эта дрожь была вызвана вовсе не внешностью человека перед ним. Ее исток был в его мощной энергетике, исключительной харизме, благодаря которым стоило ему появиться, как солнечный свет, словно покоряясь этому всаднику, начал литься с особой силой, озаряя все вокруг и не давая простым смертным рассмотреть своего повелителя.

Откуда ни возьмись в душу ворвался боязливый трепет, и Чжо Янь, беззаботно просуществовавший двадцать лет своей жизни, почувствовал, как подгибаются и начинают дрожать коленки. Про себя он подумал, что это совершенно ненормально – как может существовать на свете такой человек, при одном появлении которого все вокруг тут же преклоняются перед ним и выказывают свое уважение?

Сам всадник, казалось, вовсе не придавал значения своему поражающему влиянию. Более того, когда его взгляд пересекся со взглядом Чжо Яня, он даже как будто слегка кивнул ему.

Невероятная аура всадника совершенно не сочеталась с его возрастом – двадцать с небольшим лет. Роскошное одеяние и норовистый конь, тонкие черты лица, вот только настроение, похоже, было не самым лучшим. Выражение у всадника было слегка изможденным, но когда его глаза смотрели на людей, то, подобно сверкающим зимним звездам, повергали в трепет, вызывали восхищение.

Далекий от политической жизни Чжо Янь выкатил грудь колесом и со смехом спросил всадника:

— Осмелюсь спросить, из какого ты рода, братец? Я – Чжо Янь, знаменосец центрального гарнизона Отряда чудесных механизмов, мой отец – Чжо Шоу, командующий гарнизоном Интяньфу, а мой дедушка носил титул Динъюаньхоу ^[40]…

От неожиданного представления трех поколений семьи Чжо Чжугэ Цзя не удержался и вытаращился на Чжо Яня, лицо его выражало полное недоумение, за которым скрывалось ожидание занимательной сцены. Всадника вовсе не поразило блестящее происхождение Чжо Яня, он лишь кратко кивнул, спрыгнул с коня, отдав поводья подоспевшему оруженосцу, и переключил внимание на Чжугэ Цзя:

— Благодарю за ожидание, командующий Чжугэ.

Голос у него был глубокий, темп речи размеренный. Даже легкая хрипотца – последствие только закончившегося галопа – не лишала его внушавшего трепет авторитета.

— Не смею принять вашу милость, – Чжугэ Цзя поспешно отдал честь, почтительно накрыв ладонью одной руки кулак другой.

Оставшись без капли внимания, Чжо Янь опешил. Этот малый совершенно ничего не понимает? Он тут уже похвастался своим славным происхождением, а тот даже имени рода не упомянул! В расстроенных чувствах Чжо Янь снова напомнил о себе:

— Ну так… Братец, из какого ты рода?

Услышав, что Чжо Янь снова подал голос, всадник наконец отреагировал. Двинувшись в сторону ворот Фэнтяньмяня следом за Чжугэ Цзя, он бросил:

— А-Янь ^[41], а ты смелый малый – вот так вот легко позабыл меня?

Юноша был строен и высок, его фигура излучала непоколебимость и энергичность, походка была быстрой и плавной, а во взгляде словно таились лезвия. Он напоминал только-только возмужавшего льва, который, сжав когти, осматривает свою территорию – настороже, но в полном сознании собственной силы.

Чжо Янь был полностью уверен – он ни разу в жизни не встречался с этим юношей. Если бы это произошло, он бы наверняка запомнил – такую энергетику из памяти не стереть! Однако, когда тот обратился к нему, как к знакомому, Чжо Янь снова засомневался и замер в нерешительности, не зная, что ответить, чтобы выбраться из неловкой ситуации. Тут Чжугэ Цзя, не выдержав, произнес: