Книга Чудесные механизмы, страница 141 – Цинхань Цэцэ

А-Нань поняла, что девочка говорит о свидетельствах на серебро, и спросила:

— А зачем же он снова ушел из дома, раз принес столько денег?

— Батюшка ушел днем и долго не возвращался, я с матушкой уснула, – всхлипывая, старалась вспомнить Наньнань. – Потом папа вернулся и стал стучать в дверь, я проснулась… Матушка пошла открывать, спросила батюшку, почему он так поздно. Батюшка ничего не сказал, не вошел в дом, сунул маме что-то и ушел…

А Нань нахмурилась и снова спросила:

— А потом?

— Потом матушка спросила, что это, зажгла лампу, посмотрела, испугалась и ахнула, сказала: так много денег! Я спросила матушку, это же бумажки, а не медные деньги, а матушка велела мне скорее спать, я закрыла глаза и повернулась к стене, слышала, как матушка еще сказала: «Как же все промокло…»

Любитель азартных игр глубокой ночью без объяснений принес жене пачку промокших свидетельств на серебро – это очень странно.

А-Нань и Чжу Юйхэн переглянулись, понимая, что с этими свидетельствами точно что-то не так. Но из очевидцев в живых осталась только Наньнань, которая была еще слишком маленькой, да к тому же спала, от нее детали узнать было невозможно.

— Потом я не знаю, сколько проспала, матушка вдруг подхватила меня с кровати и побежала на улицу, – продолжила вспоминать Наньнань. – Я открыла глаза и увидела, что дома пожар, наша кровать, и стол со скамейками, и дрова у очага – все горело… Матушка хотела выбежать со мной, но дверь уже горела, матушка не могла отодвинуть засов, она держала меня и стучала в дверь, но не могла выбить ее… Тогда матушка посадила меня в бочку с водой, сама легла сверху и велела не вылезать…

Тут Наньнань снова расплакалась, а у А-Нань, вспомнившей то жуткое зрелище, сердце сжалось от боли. Державшая Наньнань женщина умоляюще посмотрела на А-Нань со слезами в глазах. Девушка не стала продолжать расспросы, вздохнула, вытерла слезы Наньнань, обернулась и увидела, что второй дядя вернулся с зонтом.

Мужчина и женщина взяли Наньнань на руки и пошли по улице. Зонт был недостаточно большим, они слегка наклонялись, прикрывая ребенка от дождя, из-за чего их плечи и спины промокли.

Чжу Юйхэн велел Вэй Ханчжи послать людей узнать, нужно ли помочь семье второго дяди деньгами или вещами, а затем, подняв зонт, позвал А-Нань:

— Пойдем.

А-Нань удивленно вскинула брови:

— Вот уж не думала, что ты окажешься таким чутким к проблемам простолюдинов. Разве не ты же ранее выселил всех моих соседей?

— Это другое, – тихо сказал Чжу Юйхэн и дал ей знак следовать за ним, маленький фонарь в его руке освещал туман дождливой ночи.

А-Нань увидела, что левое плечо юноши тоже промокло. Идя бок о бок, они покинули переулок, и тогда А-Нань подвинула зонт в его сторону, а сама придвинулась к нему поближе.

Девушка подумала, что так А-Янь меньше промокнет под дождем.

Измученные пожарами и бессонной ночью, вернувшись домой, А-Нань и Чжу Юйхэн повалились спать тут же, как смыли с себя пепел и грязь.

На рассвете Чжу Юйхэн проснулся, услышав шаги за дверью. Насторожившись, он прислушался и различил тихий голос Чжо Яня:

— Ханчжи, Его Высочество уже проснулся?

— Входи, – отозвался Чжу Юйхэн.

Чжо Янь вошел и поклонился. Дождавшись, пока Чжу Юйхэн умоется и приведет себя в порядок, а слуги удалятся, Чжо Янь тихо сказал: