Книга Проклятый лорд, страница 35 – Анастасия Милославская

— Взгляни наверх, — улыбнулся он.

Я подняла голову и увидела земное небо, чистое и безоблачное. Привычная и милая сердцу картинка. Но так сладко ноет от неё внутри, я ведь уже и не надеялась увидеть эту красоту снова.

Повернулась к Реймонду и улыбнулась, а он нахмурился, должно быть рассмотрев в моих глазах слезы.

— Просто потрясающе красиво, — пробормотала я, оправдываясь и чувствуя себя по-глупому сентиментальной.

Внезапно мы снова очутились в лаборатории, я вскочила со стула, вырывая свою ладонь. Когда он успел так крепко сжать её?

Сунула Реймонду в руку нейтрализатор и отвернулась, вытирая слёзы.

— Ты такая нежная и чувствительная, птичка… — донеслось мне из-за спины. Я молча уткнулась в записи магистра Вебстера, успокаивая мечущееся в груди сердце.

Слышать, что Реймонд вот так просто говорит о себе, о своём детстве — это что-то почти дикое. Я не думала никогда о том, что он был ребёнком. Почему-то казалось, что Мордейл был такой всегда — одетый в чёрное аристократ, с язвительной улыбкой, властными жестами и бесконечно ледяным взглядом. И сразу уверенный в себе и сильный, как никто другой.

— Её смерть сломала отца. Он стал жалким. — продолжил между тем колдун. — А Блюстители чистоты крови воспользовались этим. Втоптали в грязь нашу семью, лишили всего. Но это лишь кучка зарвавшихся аристократов, которые, пользуясь привилегиями, обогащаются за чужой счёт, прикрываясь старыми и никому не нужными традициями. Я убил всех, кто был виновен. — усмехнулся Реймонд, вскинув голову. — Но этого мало. Придёт время, и я вырежу под корень эту заразу.

— И где сейчас твой отец? — спросила осторожно, боясь спугнуть откровенность.

— В вечной тьме, — простой и хлёсткий ответ.

В его рассказе об этой трагедии нет боли, лишь цинизм и расчёт. Вот откуда холод и недоступность в синих глазах самого волнующего мужчины в моей жизни. Ничего не чувствовать — давно стало привычкой, вросло в саму суть Мордейла. Разговор расставляет всё по своим местам.

Мы молчали какое-то время. Не жалеет, что рассказал? Вряд ли он вообще когда-то жалеет о своих поступках…

— Зачем ты выбрала боевую магию? — Мордейл снова заводит разговор.

Значит, всё-таки видел меня, валяющуюся на траве в полудохлом состоянии.

— Случайно вышло… — пискнула я, протягивая ему следующее зелье и делая пометки в записях магистра.

— Уверена, что выдержишь? — ухмыльнулся он, бросая на меня проницательный взгляд.

— Не уверена. И почему именно Алана? — возмущённо спросила я. — Разве она не должна быть рядом с тобой, как Алан?

— Она позволяла себе лишнее, — голос Реймонда стал суровым. — Ректор Адэртад любезно согласилась принять её в академию.

Я на миг замерла нахмурившись… Забота. Алана позволяла себе заботу о нём. Она сквозила во всех её действиях, в каждом жесте.

— Ты наказываешь её, — догадалась я. — Она этого не заслужила.

Не то чтобы я сочувствовала белобрысой. Но должно быть ей очень больно осознавать, что её вот так предали. Зачем он так поступил?

— Никто не смеет указывать мне, что делать. Выставлять меня слабым и беспомощным, — отрезал колдун.

— Не обязательно кому-то что-то без конца доказывать, — покачала головой я. — Иногда можно просто быть собой с теми, кто не будет осуждать тебя.

— Это не мой случай, Аделаида. Слишком многое стоит на кону. — ответил Реймонд, вставая и теперь глядя на меня с высоты своего роста. — Милинор не прощает слабость. Здесь сотни сильнейших колдунов мечтают занять моё место. Стоит им лишь почувствовать хоть малейшую уязвимость…