Книга Измена. Месть подают холодной, страница 90 – Рита Ардея

Магия действует даже быстрее обострённого зельем разума. Я рефлекторно вскидываю руку и между мной и метательным ножом вырастает тонкая, но прочная ледяная перегородка. Лезвие втыкается в лёд, а «Лисанна» уже несётся к окну. Она выбивает стекло при помощи магического потока, горячего настолько, что я чувствую на расстоянии, и выскакивает в сад. Но я не отстаю и тоже выбираюсь наружу.

Я вижу спину в чёрном платье, поспешно удаляющуюся в сторону оранжереи. Недолго думая, я повторяю трюк, с помощью которого почти победила Руби: теперь, когда всё покрыто тонким слоем снега, это сделать даже проще. Беглянка, взвизгнув, падает на дорожку, и я, сделав сложный пасс рукой, надёжно примораживаю её ноги к плитке.

Из разбитого окна высовывается бдительная Руби.

— Сестринский разговор не задался? — спрашивает она весело.

Я степенно следую к «Лисанне», которая извивается, словно ящерица, пытаясь высвободить ноги. Когда я подхожу ближе, она вскидывает руки, чтобы атаковать меня магией, но я успеваю придавить её ладонь носком обуви.

— Дрянь! — шипит она. — Ты же была совсем дохлой! Откуда у тебя магия, тряпка?!

— У тебя грязный рот, — качаю головой я. — Будь ты моей сестрой, я бы пригрозила, что помою его с мылом. Но ты не Лисанна, потому я не буду тратить время на угрозы, а приступлю к действиям.

— В смысле не Лисанна? — озадаченно отзывается Руби. — Хотя, если подумать, это многое объясняет.

— Сейчас весь дом сбежится, — сообщает Веспула, неуклюже переваливаясь через подоконник. Руби приходит ей на помощь.

— И неизвестно ещё, будут ли они на нашей стороне, — бормочу я. — Давайте оттащим эту даму в оранжерею.

Внутри оранжереи сухо, тепло и неожиданно пустынно. Вряд ли Аделаида видела, как славно постаралась над её клумбами Бернадетт — в ином случае в доме стояла бы неутихающая истерика. Мы усаживаем отчаянно ругающуюся девицу на скамейку и стягиваем ей руки за спиной. Растрёпанная, злобная, она всё меньше похожа на мою сестру. Иная мимика, иные интонации — сейчас она уже не играет Лисанну, потому разница бросается в глаза.

— Как я могла сразу не заметить этого, — сетую я. — Насколько нужно потерять себя, что не отличить сестру от какой-то проходимки. Если бы не твоё зелье, Веспула, я бы, наверное, так и не догадалась, что вместо Лисанны подсунули фальшивку.

— Зелье перцепции действует часа два от силы, — качает головой Веспула. — Не причисляй ему свои заслуги. Ты исцеляешься, Вилле, это твоя внимательность к деталям возвращается, а мои зелья лишь помогают.

— О, как мило, — плюётся связанная нахалка. — Меня сейчас стошнит от ваших любезностей! Мне говорили, что ты просто слепая и глухая тряпка, муженёк которой сношается со всем, что движется, у тебя под носом, а ты, оказывается, что-то из себя представляешь. Знала бы — не жалела бы тебя.

— Твоя доброта согревает моё сердце, — говорю я, положив руку на грудь. — А теперь скажи, сволочь, что ты делала в нашем доме.

— Задание выполняла! — отвечает она с вызовом.

— Какое же?

— Посеять смуту, заставить вас всех вцепиться друг другу в глотки, чтобы бы мы под шумок забрали должок императора!

— Какой должок императора находится в нашем доме? — хмурится Руби.

Девушка вскидывает на нас глубокий тёмный взгляд. Я вижу, как двигаются желваки на её челюсти, и слишком поздно понимаю, что она вовсе не пытается прикусить язык, а что-то раскусывает.