Книга Измена. Месть подают холодной, страница 21 – Рита Ардея

Салини — основной торговый партнёр Эйвана, так что пропустить его приём или явиться без супруги — оскорбление, которое может стоить Эйвану многого. И судя по его настроению, этот приём для него правда важен. Ведь плохое настроение у Эйвана чаще всего именно по причине неудачных сделок.

Оборачиваюсь. Вижу недовольное лицо мужа, который вот-вот готов сорваться на меня снова, и только повреждённая рука служит ему напоминанием о том, что, наверное, делать этого не стоит.

Интересно, что там, под повязкой?

Эйван явно ждёт моего отказа, чтобы получить повод выбеситься на меня снова. Но я улыбаюсь и киваю.

— Конечно. Я помню. Пойдём ужинать.

Изумление и недоверие в его глазах сменяются удовлетворением.

— Умница, — говорит от снисходительно, как обычно обращается к своим охотничьим псам.

О, любимый, ты даже не представляешь, какая я умница. У меня ещё нет чёткого плана, но я знаю точно: этот приём не забудет ни Эйван, ни Салини.

В столовую из второй двери входит свекровь, несущая большую вазу с ярко-красными хризантемами, кончики лепестков их, кажется, то и дело вспыхивают оранжевыми искрами. Аделаида настолько довольна, что напевает что-то под нос. Наверняка снова копалась в своей любимой оранжерее.

Эйван входит сразу за мной, и внимательный глаз Аделаиды сразу падает на его руку.

— Что случилось? — охает она, быстро ставя вазу на столик и несясь к своему любимому сыночку.

Мысленно ухмыляюсь, но снаружи сохраняю подчёркнуто отстранённый вид. Ну что же ты, Эйван, не пожалуешься мамочке, что жена не позволяет себя бить?

— Ерунда, поранился во время тренировки, — цедит муж и проходит дальше, мимоходом скользнув рукой по моей талии. Не то жизнь его ничему не учит, не то он считает, что моё согласие пойти на приём означает, что между нами мир и любовь.

От Аделаиды не уходит его жест. Она широко улыбается и смотрит на меня с одобрением.

Эйван думает, что наша ссора сама себя исчерпала, Аделаида считает, что я преуспеваю в восстановлении отношений с мужем — значит, их бдительность будет притуплена, а у меня будут развязаны руки для осуществления моего плана.

Стараюсь не выглядеть слишком радостной. Пусть пока что радуются они — я порадуюсь позже.

Это совершенно нормальный ужин совершенно нормальной семьи — так бы сказал любой, кто увидел бы нас со стороны.

Но быть может я недооценила бдительность свекрови. Утром следующего дня спускаюсь к карете, чтобы отправиться к доктору, а Аделаида с широчайшей улыбкой на лице уже поджидает меня внутри. По приезде мне тоже не удаётся от неё отвязаться. Свекровь проходит в комнату ожидания и уютно устраивается на диванчике прямо под дверью кабинета Дункана, невозмутимо открыв журнал.

Неужели она о чём-то догадывается?

— Вилле нужна моральная поддержка, — щебечет она, пока не сильно довольная Тессия расставляет на журнальном столике вазочки с конфетами и чайный сервиз. Думаю, медсестре не по душе роль подавальщицы, но и почтенную аллиру нужно уважить.

В кабинет на осмотр Дункан её не пускает, так что мы можем спокойно поговорить. В данной ситуации мне видится определённая проблема.

— Из кабинета только один выход, — сокрушённо вздыхаю я. — И мы на втором этаже.

Достаю из сумки неприметный серый плащ, что стащила из шкафчика прислуги. До чего же я опустилась, ворую у горничных! Дункан тревожно наблюдает, как я сбрасываю на кресло своё украшенное вышивкой пальто и скрываю простое, но очевидно дорогое платье под невзрачной верхней одеждой.