Книга Раздраконь ректора, страница 22 – Анастасия Милославская, Рита Ардея

— Мне всё это не нравится, — снова сказал он, забираясь на бортик и с неожиданной грацией идя по нему.

— Тебе всегда всё не нравится, — весело возразила я. — Хотя дела у нас идут прекрасно! Так и знала, что академия раскроет нам загадку пропажи мамы. Подумай, Зефир, быть может, мы сможем её найти!

Зефир скептично промолчал, но это не умалило мой энтузиазм.

Возле нужной теплицы было пусто. Наверное, автор записки задерживался. Я вздохнула и принялась нетерпеливо расхаживать перед входом. Зефир присел и принюхался.

— Мира… что-то не так.

— Может, он с другой стороны теплицы? — спросила я сама у себя и повернула к боковой дорожке. — И мы просто разминулись?

— Мира!

— Да что такое?!

Я обернулась. Зефир, распахнув глаза, уставился в полумрак и указал лапой на что-то возле кустов роз. Я нахмурилась и подошла ближе.

— Святая Ехидна… — прошептала я, бледнея.

Быстро присев, я схватила холодное запястье. Сколько я ни вслушивалась, не ощущала ни намёка на пульс. Совладав с собой, я перевернула тело в тёмно-синей форме, в ужасе узнавая в нём свою одногруппницу.

— Аврора, ты тут? — услышала я хихиканье со стороны дорожки. — Куда занесли тебя крылья люб… АААААААААА!

Я подскочила, уставившись на подружек несчастной брюнетки. Пусть они и поступили со мной низко и подло, мне всё равно было жаль и её, и их.

— Целителя зовите! — одёрнула я мечущихся в истерике ведьм.

— Да поздно уже, — мрачно сказал Зефир. Но я не хотела ему верить.

Пепельноволосая, отпихнув меня, присела возле подруги. Дрожащими руками ощупав Аврору, она подняла на меня бледное лицо.

— Мерзавка! — вдруг завопила она. Я остолбенела. — Больное чудовище! Ты убила её!

— Что? — я растерянно посмотрела на девушку и её тихо плачущую подругу.

— Мы же просто пошутили, — прошептала блондинка, трясясь. — За что ты так…

— Это всё недоразумение… — прошептала я одними губами. Но ведьмы меня уже не слушали.

Полчаса спустя мы, бледные и нервные, сидели в приёмной у ректора. Из города уже приехал имперский патруль, и они по очереди опрашивали нас, свидетельниц. Мне хотелось бы верить, что меня считали свидетельницей, но из-за неплотно закрытой двери кабинета отчётливо слышался визг пепельноволосой:

— Эта нищенка ещё днём напала на нас, а ночью подстерегла Аврору и…

— Вы в порядке, Мирабелла? — ласково спросила Эдвина, подавая мне чашку с чем-то горячим. Я машинально отпила, не почувствовав вкуса. Меня знобило.

— Как я могу быть в порядке? — спросила я надтреснутым голосом.

Эдвина уже подавала вторую чашку другой подруге убитой. Та жалась на противоположной стороне дивана, подальше от меня.

— А вы, Натали? Как себя чувствуете?

— Я не могу поверить, — всхлипнула девушка.

В этом я была с ней солидарна. В приёмной повисла давящая тишина. Я покосилась на двух мужчин в гвардейской форме, ненавязчиво стоящих у выхода. Наверное, так требовали их протоколы. Дело ведь вовсе не в том, что меня правда сочли за убийцу?

Дверь ректорского кабинета распахнулась. Из неё вышла пепельноволосая, которую придерживала под руку Корделия — неожиданно полная сочувствия и почти нежная.

— Я отведу адептку в её комнату, — обратилась она к Эдвине. Несмотря на ситуацию, я ехидно отметила про себя, что Корделия способна разговаривать нормальным голосом. Подобные мысли помогали мне отвлечься.