Книга Связанные ненавистью. Жестокая академия, страница 77 – Анастасия Милославская

— Говори. Брату я доверяю, как себе.

В глазах тётки мелькает неудовольствие, затем она переводит взгляд на Ксандра. По его лицу ничего не прочитать, но очевидно, что уходить он не собирается.

Ей приходится смириться.

— Сейчас эбонитовый перстень носит Лазар. Должность канцлера принадлежит ему уже много лет, — Селеста поджимает губы, поудобнее перехватывая бумаги, которые держит в руках.

— Да, мой отец доверил Лазару Эшмору эбонитовый перстень много лет назад, — отвечаю я, начиная понимать, куда клонит тётка.

— Скоро ты закончишь пятый курс и состоится коронация. Ты станешь императором Андраксии. А значит, сможешь сменить того, кто занимает пост канцлера.

Она права, хоть меня и называют императором, самой коронации ещё не было.

Дракорианцы становятся совершеннолетними в двадцать, но полную силу обретают в двадцать пять, как раз примерно к окончанию учёбы.

— Хочешь убрать Лазара моими руками? — ухмыляюсь я.

Так похоже на Селесту.

— Пф, — фыркает она. — Он меня раздражает, но не настолько. Хочу, чтобы ты отдал должность тому, кто будет всецело предан тебе. Тому, кому сможешь доверять, как себе.

Перевожу взгляд на Ксандра, который скучающе смотрит на нас, нисколько не скрывая того, что он слушает.

— И кого же ты предлагаешь, тётя? — уточняю я, уже зная ответ.

— Твоего кузена и моего сына Зейла, разумеется. Вы с детства знакомы. У вас отношения будто у родных братьев.

Я бы поспорил, что Зейл мне как родной брат. Я считаю кузена просто родственником. И вряд ли мог бы назвать его даже другом, не то что родным братом, несмотря на то, что мы росли бок о бок.

— Нет, он не получит эбонитовый перстень, — коротко отвечаю я.

Никогда.

Селеста делает глубокий вдох, слегка поджимая губы:

— Кай! Я забочусь о тебе. Зейл — кровная родня, в то время как Лазар… он себе на уме, ты и сам это знаешь.

Так и есть. У Лазара на всё своё мнение. Это в нём ценил отец, и ценю я. Такие люди в Совете важны.

— Заботишься обо мне? — уточняю с мнимым спокойствием.

— Конечно, мой дорогой, — расплывается тётка в улыбке. — Тебе и так нелегко. Ситуация с твоими родителями, поиски истинной, бремя, возложенное на тебя не по годам рано…

Я слегка подаюсь вперёд, и Селеста испуганно замолкает. Должно быть мои мысли отражаются на лице, потому что тётка судорожно сглатывает.

— Забыла с кем говоришь? Считаешь, мне нужна твоя забота? Или твои советы? Я о них просил?

Она опускает голову в знак почтения. Сводит брови, слегка хмурясь:

— Я не имела в виду ничего такого. Просто хочу укрепить положениенашей семьи.

— Уходи, тётя. Займись тем, что тебе доверил совет. И больше не докучай мне, — чеканю я холодно.

— Я… поняла. Будь добр, зайди к отцу, хорошо? Ты почти не бываешь у него.

Селеста разворачивается и идёт к двери на негнущихся ногах.

Напоследок она бросает затуманенный ненавистью взгляд на Ксандра, будто нелюбимый сын причина её неудачи. Он оскаливается в ухмылке, но даже головы к ней не поворачивает.

Дверь гулко хлопает, когда тётка закрывает её. Ветер врывается в окно, подхватывая брошенные кем-то бумаги со стола.

— Хитрая сука, — Ксандр подходит ко мне, ухмылка всё ещё красуется на его лице.

У них с матерью взаимная ненависть, которая тянется годами. Он не может простить предательства, и я его не виню. Никто бы на его месте не простил.