Книга Резонанс любви, страница 85 – Роберт Фадер

Но Зингер всё ещё сиял.

И там, в центре чужого ритуала, Дмитрий Петрович ещё не был побеждён.

Наталья открыла глаза.

— Это ещё не конец.

Луис кивнул.

— Нет.

Капитан подошла ближе.

На этот раз Наталья не почувствовала прежней ревности. Не потому, что всё исчезло. Просто что-то стало яснее. Капитан принадлежала прошлому Луиса, но сейчас стояла рядом не как соперница, а как человек, который тоже выбирает спасать город, а не собственную боль.

— Нужно идти к Зингеру, — сказала капитан. — Сейчас. Пока цепь ослабла.

Наталья посмотрела на мост.

Он уже не светился так ярко, но в камне оставалось мягкое тепло.

— А это место? — спросила она.

Луис и капитан переглянулись.

— Потом, — сказал Луис.

— Вы всё ещё не скажете название?

Он едва заметно улыбнулся, хотя глаза оставались влажными от пережитого.

— После.

Наталья посмотрела на него с подозрением.

— Там что-то важное?

— Очень.

— И вы снова молчите.

— На этот раз не из страха.

— А почему?

Луис посмотрел на их соединённые руки.

— Потому что город сам выбрал момент. Не хочу испортить.

Наталья хотела возразить, но не стала.

Грифоны расправили крылья.

Сверху, среди остановившихся островов, открылся новый путь — не золотой и не бело-розовый, а смешанный, живой, будто город сам протянул им дорогу к Зингеру.

Наталья отпустила руку Луиса только затем, чтобы подняться на грифона.

Он помог ей, но теперь это движение не было спасением, не было обязанностью и не было неловким проявлением чувств, которое оба потом сделали бы вид, что не заметили. Он просто подал ей руку. А она просто приняла.

Капитан села на второго грифона позади Луиса. На этот раз Наталья увидела это иначе. Да, боль всё ещё кольнула. Но рядом с ней уже было другое чувство — уверенность, что Луис смотрит вперёд не потому, что там капитан, а потому, что там город, который нужно спасти.

И потому, что Наталья летит рядом.

Грифоны поднялись над мостом.

Внизу вода ещё хранила мягкое сияние, а каменные перила казались почти живыми. Мост, название которого никто пока не произнёс, остался под ними как тайна, которую город берёг до последнего.

Впереди, над Невским, сиял Зингер.

И Дмитрий Петрович ждал их в центре разрушенной им памяти.

Грифоны несли их к Зингеру.

После моста всё вокруг изменилось. Город всё ещё был ранен, острова памяти всё ещё висели над крышами, золотые нити Дмитрия Петровича всё ещё тянулись к стеклянному куполу, но теперь в этом огромном механизме появилась трещина. Не видимая, не грубая, не похожая на обрыв провода или поломку машины. Это была трещина в самой идее власти.

Санкт-Петербург больше не шёл к Зингеру покорно.

Он сопротивлялся.

Музейные фрагменты дрожали, театральный остров медленно поворачивался назад, куски старых домов светились изнутри тёплыми окнами, словно вспоминали, что их место не в небе, а рядом с людьми. Бело-розовый свет, поднявшийся от моста, проходил по городу мягкими волнами. Он не бил, не ломал, не заставлял. Он возвращал память на место.

Наталья сидела на своём грифоне и всё ещё чувствовала ладонь Луиса в своей ладони, хотя они уже отпустили друг друга.

Это было странно. После их разговора на мосту мир стал опаснее, но яснее. Дмитрий Петрович всё ещё был силён, впереди ждал Зингер, а город мог рухнуть в любую минуту. И всё же внутри Натальи исчезла прежняя путаница. Она больше не была просто испуганной москвичкой, случайно попавшей в чужую историю. И не была оружием, которое кто-то должен направить.