Книга Резонанс любви, страница 36 – Роберт Фадер

Она вдохнула свежий воздух.

Луис остановился рядом.

Несколько секунд они молчали.

Потом он повернулся к ней.

— Что это только что было?

Наталья поправила воротник кожаной куртки и посмотрела в сторону канала.

— Завтра мой последний день в Петербурге. Я уезжаю.

— Это не ответ.

— Это начало ответа.

— Хорошо. Продолжайте.

Она наконец посмотрела на него. Теперь в её лице уже не было той театральной уверенности, с которой она объявила его своим парнем. Там было волнение, усталость и упрямство.

— Если я действительно часть чего-то большого, связанного с Петербургом, я хочу понять этот город. Не по картам, не по отчётам, не через подземные советы и допросы, а по-настоящему.

Луис смотрел на неё внимательно. На этот раз он не усмехнулся и не стал прятаться за шуткой.

— Вы хотите, чтобы я показал вам Петербург?

Наталья отвела взгляд к воде. Солнечный свет лежал на канале, фасады отражались в лёгкой ряби, и город казался совсем не таким страшным, как в каменном зале под рестораном.

— Да, — сказала она. — Покажите мне город. Пожалуйста.

Луис помолчал. В его взгляде ещё оставалось удивление, но теперь к нему примешалось что-то тёплое и осторожное.

— Хорошо, — ответил он. — Покажу.

Наталья кивнула, будто только этого и ждала.

— Но без сфинксов.

— Не могу обещать.

— Без атлантов, которые берут деньги.

— Это тоже не могу обещать.

— Без полиции хаоса?

— Постараюсь.

— Очень слабый ответ.

— Зато честный.

Она вздохнула, но уже без прежнего раздражения. Потом они пошли вдоль канала — не как пара, хотя после её заявления это слово уже опасно висело между ними, а как два человека, которым предстояло разобраться, что именно произошло.

И почему сам Петербург, кажется, решил слушать каждое её слово.

— Карлотта, вы искусствовед, реставратор и человек, который, как говорят, способен отличить хороший вкус от дорогой ошибки на расстоянии трёх метров. Поэтому начнём прямо: что вы думаете о моде в «Резонансе любви»?

Карлотта чуть улыбнулась. Она сидела в кресле у окна, положив ногу на ногу, и выглядела так, будто даже случайно упавший на плечо локон был частью продуманной композиции. В ней чувствовалась Флоренция: не туристическая, не открыточная, а настоящая — с мастерскими, старыми фресками, узкими улицами, реставрационными лабораториями и людьми, которые умеют смотреть на красоту не поверхностно, а внимательно.

— Я бы сказала, что мода в этой истории работает не как украшение, а как язык, — ответила она. — Это очень важно. Платье, куртка, шарф, юбка, обувь — всё это здесь не просто одежда. Это способ показать, как героиня чувствует себя в конкретный момент.

— То есть образы Натальи рассказывают о ней?

— Именно. В хорошей визуальной истории костюм никогда не должен быть случайным. Он может быть красивым, но одной красоты мало. Костюм должен говорить за персонажа тогда, когда сам персонаж молчит. У Натальи это особенно заметно: она меняется, но не теряет себя.

— Давайте пройдёмся по трём главным образам. Первый — тот, в котором Наталья появляется в Петербурге: розовая куртка, шарф, длинная тёмная юбка, сумка. Как вам этот вариант?

Карлотта слегка наклонила голову, словно мысленно рассматривала силуэт.

— Это очень удачный городской образ. В нём есть мягкость, романтика и некоторая закрытость. Розовая куртка делает Наталью визуально нежной, но длинная тёмная юбка и шарф добавляют ей внутренней собранности. Она не выглядит наивной туристкой. Она выглядит женщиной, которая приехала отдыхать, но всё равно держит дистанцию между собой и миром.