Книга Возвращение наследия, или Дипломная работа, страница 66 – София Шпиллер

Весь ужин они мило общались, перебрасывались шутками, смеялись над какими-то общими наблюдениями — и каждое их взаимодействие будто царапало меня изнутри. Я сидел между ними, но чувствовал себя лишним, невидимым.

Даже приём пищи не смог заставить Колина замолчать. Его всегда смешные — а сегодня невыносимо глупые — шутки звенели в ушах, словно кто-то бил ложкой по стакану. Я не проронил ни слова за весь ужин, и, кажется, этого никто не заметил.

— Благодарю за ужин, милорды, — склонила голову Альма, вставая из-за стола. Её голос прозвучал тихо, но чётко, как звон маленького колокольчика.

— Ты куда? А десерт? — тут же оживился Колин, бросая на тарелку салфетку. — Мы ведь даже пирог не попробовали!

— У меня ещё работа… — Она уже направилась к двери, но он не сдавался.

— Да ладно, — протянул он с лёгкой укоризной. — Всё успеется. Останься...

Я наконец поднял глаза:

— Альма, на сегодня хватит. Можешь отдохнуть, не надо так торопиться.

Она остановилась. Наши взгляды встретились — и на миг мне показалось, что в её глазах мелькнуло что-то родное, почти забытое: то ли тоска, то ли надежда. Будто она тоже вспоминала те дни, когда мы были вдвоём, когда между нами не стоял никто…

Но мгновение прошло, и маска безразличия снова легла на её лицо, гладкая и непроницаемая.

— Видишь, хозяин дал добро! — Колин вскочил, поймал её за руку, не давая уйти. — Давай лучше вечером прогуляемся? Подышим свежим воздухом, поговорим…

Он не отпускал её запястье, ждал ответа — и я тоже ждал. Ждал отрицания, тихого «нет», малейшего намёка на то, что она не хочет идти. Но вместо этого услышал:

— Хорошо, — сказала Альма спокойно. — Пойду переоденусь.

И ушла.

Лёгкие шаги затихли за дверью, а я остался сидеть, чувствуя, как внутри что-то рухнуло — глухо, безвозвратно. Словно последний луч надежды растворился в тени.

Колин проводил её взглядом, потом повернулся ко мне — глаза горят, на лице торжествующая улыбка.

— Кажется, я ей понравился, — произнёс он с таким воодушевлением, что мне стало душно. — Правда? Ты заметил?

— Колин! — мой голос прозвучал резче, чем я хотел. — Что ты делаешь?

— Как что? — он искренне удивился. — Пытаюсь ухаживать. Разве это не очевидно?

— Зачем?! — Я с силой сжал вилку, чувствуя, как металл вдавливается в ладонь. Хотелось швырнуть её через стол, но я лишь стиснул зубы.

— Друг, я понимаю, ты уже подзабыл, каково это — быть влюблённым. Но когда девушка нравится, за ней принято ухаживать, проявлять внимание. Это же естественно!

— Ты уже влюблён? — Я почти рассмеялся, но смех застрял в горле. — Так быстро?

— Мне хватило одной минуты, — твёрдо ответил он, — чтобы понять: такую девушку нельзя упускать. Думаю, из неё получится очаровательная графиня. — Он встал из-за стола, довольный собой. — Пойду тоже соберусь на свидание.

«Свидание», — эхом отдалось в голове.

Я откинулся на спинку стула, закрыв глаза. В груди бушевала буря: ревность, злость, обида — всё смешалось в один тяжёлый, давящий комок.

И я остался с ними наедине. С ревностью. С пустотой. С вопросом, на который не было ответа: что теперь делать?

Утром я проснулся в мрачном расположении духа. Пол ночи в бесполезном ожидании. Тело теперь казалось чужим, каждое движение отдавалось тупой раздражённой тяжестью.