Книга Возвращение наследия, или Дипломная работа, страница 124 – София Шпиллер

— Не смею отказаться, — слабо улыбнулся он, и в этой улыбке промелькнуло что-то от прежнего Инара — того, кто умел шутить даже в самые тяжёлые моменты.

— Ты обязательно поправишься! — сказала ему с наигранной бодростью, стараясь передать ему хоть каплю своей веры. — Ещё будешь пытаться сбежать от меня, как только встанешь на ноги.

— Если ты и дальше будешь поить меня этим, — усмехнулся он, осторожно отдавая мне чашку, — то действительно надо скорее вставать на ноги.

Я тихо рассмеялась — впервые за эти дни смех прозвучал искренне, без горечи. И, не удержавшись, наклонилась и поцеловала его в лоб. В тот же миг я смутилась своих действий, щёки вспыхнули, и я чуть отстранилась.

— Спокойной ночи, — прошептала тихо, стараясь скрыть смущение за мягкой улыбкой.

— Спокойной ночи, Альма, — ответил Инар и, прежде чем я успела убрать руку, поднёс её к губам и нежно поцеловал. Его прикосновение было лёгким, почти невесомым, но оно отозвалось теплом где-то глубоко внутри.

В комнате повисла тишина, наполненная чем-то новым — хрупким, едва уловимым, но таким важным. Я осталась сидеть рядом, наблюдая, как его дыхание становится ровнее, как веки тяжелеют, а лицо расслабляется во сне.

ИНАР

Утром, когда я проснулся, Альмы уже не было в комнате. В воздухе ещё витал слабый аромат трав из отвара, который она мне дала, и едва уловимое напоминание её присутствия — словно тёплый след на подушке, который быстро остывает.

Я лежал, прислушиваясь к своим ощущениям. От поясницы и ниже разливалась ноющая боль — тупая, настойчивая, но уже не такая острая, как ночью. Отвар всё же помогал, хоть и был ужасно горьким на вкус — горечь ещё ощущалась на языке, напоминая о заботе Ирмы и Альмы.

Осторожно, почти с опаской, я попытался пошевелить пальцами ног. Боль отозвалась резким уколом, но я не отступил — повторил попытку, сосредоточившись. И снова боль, но вместе с ней пришло и другое чувство — ощущение. Ячувствовал пальцы.

Внутри вспыхнула волна облегчения, почти эйфории. Главное — я чувствую! А ведь я мог лишиться ног, остаться парализованным…

Мысль об этом заставила содрогнуться, но я тут же отогнал её. Сейчас важно другое: я жив, я чувствую своё тело, а значит, есть шанс восстановиться.

Дверь в мои покои с шумом распахнулась, прервав мои размышления. В комнату вошла Корнелия — стремительная, напряжённая, с выражением тревоги на лице, которое, впрочем, быстро сменилось упрёком.

— Ваша светлость! Вы наконец-то очнулись! — воскликнула она, подходя ближе. — Какой кошмар с вами произошёл! Такой несчастный случай!

— И вам доброе утро, Ваше Высочество, — ответил я, стараясь говорить ровно, несмотря на усталость и боль.

— А я вас просила покинуть это проклятое место! — тут же начала она свои претензии, голос зазвучал резче. — Если бы вы меня послушали, этого бы не случилось!

Её слова ударили по нервам. Я сжал кулаки под одеялом, стараясь сохранить самообладание.

— Я попрошу вас не говорить так про мой дом, — произнёс строго, отчётливо выделяя каждое слово.

— Дом?! — Корнелия всплеснула руками, её глаза расширились от негодования. — Вы чуть не погибли! Этот замок опасен!

— Я так не считаю! Замок не причинил мне никакого вреда.

Я приподнял руку, останавливая её — по выражению лица принцессы было ясно, что она собиралась возразить.