Книга Возвращение наследия, или Дипломная работа, страница 114 – София Шпиллер

Принцесса выставила охрану у его покоев. Внутри постоянно находился слуга, который мог позвать целителя, если герцогу станет хуже. Меня, конечно, к нему не подпускали, и это чувство беспомощности медленно разъедало меня изнутри.

Единственными из людей Инара, кого она допускала к нему, были Роджер и Колин. От них я узнавала о его состоянии, о том что он иногда бредил во сне.

Почему всё это случилось именно с ним? Почему Гроссфорт, который всегда помогал нам, вдруг стал таким жестоким? Эти вопросы терзали мой разум день и ночь, крутились в голове, как загнанный зверь в тесной клетке, не давая ни минуты покоя.

Я чувствовала себя бессильной — запертой в собственной тюрьме из тревоги и отчаяния. Каждая мысль, каждый вздох были пропитаны страхом за Инара. Мне казалось, что если я хоть на миг перестану думать о нём, случится что-то непоправимое.

Но потом мне стало невыносимо — я начала задыхаться в этом коконе страха.

Чтобы не сойти с ума, я решила вернуться к работе.

Инар обязательно поправится — иначе и быть не может. Я повторяла это про себя, как заклинание, как молитву, пытаясь влить в эти слова всю свою веру. Мне не хотелось чувствовать себя совершенно бесполезной, беспомощной куклой, которая может только сидеть и плакать. К тому же моё бездействие могло спровоцировать подозрения у принцессы — Корнелия и так поглядывала на меня с нескрываемым подозрением.

Я отправилась во вторую половину замка, где ещё оставались участки, требующие восстановления. Однако сегодня всё было иначе. Работа не приносила утешения.

Я двигалась словно во сне: соединяла энергетические линии, восстанавливала фрески, выравнивала стены — всё чисто механически, почти не осознавая, какие именно комнаты ремонтирую. Руки действовали сами по себе, а мысли витали возле Инара: как он там, не стало ли хуже...

И впервые за всё время моей работы с Гроссфортом это не приносило радости. Раньше каждое восстановленное помещение, каждая залатанная трещина отзывались внутри тёплым эхом, будто замок благодарил меня.

Сейчас же всё потеряло краски. Коридоры казались серыми, узоры — блёклыми, даже магия искрилась как-то тускло. Без Инара мир будто выцвел, стал плоским и безжизненным.

Но в процессе работы я уловила кое-что важное.

Гроссфорт не изменил своего отношения к нам. Он по-прежнему охотно откликался на мои прикосновения, позволял колдовать, направлял энергию туда, куда требовалось, практически сам направляя меня.

Более того — когда я соединялась с искрой, мне казалось, что замок пытается меня успокоить. Лёгкое тепло, едва заметное поглаживание по сознанию — словно огромный мудрый зверь гладит меня по голове, говоря: «Всё будет хорошо. Верь».

Это открытие ударило меня, как вспышка молнии.

Если бы Гроссфорт был причастен к обвалу, он бы не стал так открыто поддерживать меня сейчас. Он бы закрылся, замкнулся, отказал в доступе к искре.

Но нет — он помогал. Значит, трагедия произошла не по его воле.

Я остановилась, положила ладонь на стену и закрыла глаза, прислушиваясь к дыханию замка. Да, он жив. Он чувствует. Он помнит. И он не желает нам зла.

«Прости, — мысленно обратилась я к нему. — Прости, что сомневалась. Я знаю, ты не виноват».

В ответ волна тепла прокатилась по руке, мягко обняла сознание. Гроссфорт принял мои слова. И в этот момент во мне укрепилась решимость.