Книга В погоне за лунной альфой, страница 43 – Инесс Эшборн

— Если мы убьём Чон Пэка — что ты будешь делать дальше?

Ли Сук замолчала. Долго смотрела на огонь, на танцующие языки пламени, на звёзды, которые кое-где пробивались сквозь дым.

— Не знаю, — призналась она наконец. — Наверное, уеду в деревню. Буду выращивать овощи. Никогда не любила овощи, но, может быть, полюблю.

— Ты заслуживаешь большего, чем овощи, — сказал Тэхён.

— Я заслуживаю тишины, — ответила Ли Сук. — Тишины и покоя. И чтобы имя моего сына не забылось.

Они помолчали. Где-то в лесу ухнула сова. Костер потрескивал, выбрасывая вверх искры, которые гасли, не долетев до звёзд.

— Ты веришь в судьбу? — спросила Ли Сук.

— Нет, — ответил Тэхён. — Я верю в то, что могу изменить.

— Это хорошо, — она кивнула. — Я тоже. Судьба — это оправдание для слабых. А мы с тобой не слабые. Мы просто устали.

Тэхён встал, потянулся. Кости хрустнули — почти месяц скитаний давал о себе знать.

— Отдыхай, — сказал он. — Завтра будет долгий день.

— Ты тоже, — Ли Сук вновь взялась за винтовку. — Я ещё посижу. Мне так спокойнее.

Тэхён ушёл в домик, но не лёг. Стоял у окна, смотрел на лагерь — на костры, на палатки, на фигуры волков, которые не спали в эту ночь. Все они ждали. Ждали битвы. Ждали крови. Ждали его приказа.

Он взял кинжал Сольми — тот самый, с рукоятью из старого клыка. Провёл пальцем по лезвию. Острое. Отец Сольми говорил: «Хороший нож — тот, который помнит руку хозяина. Даже когда хозяина уже нет».

— Я помню тебя, — сказал Тэхён ножу. — И я верну тебя дочери. Клянусь.

Он вышел из домика и увидев мага, направился к нему. Тот сидел у своего костра — отдельно от всех, потому что никто не хотел находиться рядом с ним долго. Юн смотрел в огонь, и в его глазах отражалось пламя — или само пламя отражалось в его глазах, Тэхён не мог понять.

— Завтра мы выступаем на рассвете, — сказал Тэхён, садясь рядом.

— Я знаю, — ответил Юн.

— Есть что-то, о чём ты мне не рассказал?

Юн повернул голову. Его зелёные глаза в свете костра казались чёрными — бездонными, как старые колодцы.

— Есть, — сказал он тихо. — Чон Пэк знает, что ты идёшь. У него есть информатор в твоём лагере.

Тэхён похолодел.

— Кто?

— Я не знаю. Он хорошо прячется. Но я чувствую чужой запах — иногда, когда ветер дует с юга. Кто-то передаёт врагу наши планы.

— Почему ты не сказал раньше?

— Потому что ты должен был убедиться сам. — Юн отвернулся к огню. — Твоя пара, Сольми — она сильная. Но она не одна. Рядом с ней в камере сидит ещё один пленник. Я не знаю, кто он. Но он тоже ждёт.

— Ждёт чего?

— Ждёт, когда ты придёшь.

Тэхён сжал кулаки. Информатор в лагере. Чужой пленник рядом с Сольми. Слишком много неизвестных, слишком много опасностей.

— Мы всё равно идём, — сказал он. — Даже если Чон Пэк знает. Даже если это ловушка.

— Я знал, что ты так скажешь, — Юн улыбнулся — той своей кривой, пугающей улыбкой. — Поэтому я с тобой. Потому что ты делаешь правильные вещи неправильными способами. Это редкость.

— Ты странный, — сказал Тэхён.

— Я знаю.

Тэхён встал, хлопнул мага по плечу — тот даже не вздрогнул — и пошёл обратно в домик. Нужно было хотя бы пару часов поспать перед тем, что ждало их впереди.

Но сон не шёл. Он лежал на матрасе, смотрел в потолок и слушал, как дышит лагерь. Где-то рядом спал его враг — человек или волк, который каждую ночь передавал Чон Пэку их планы. Это знание жгло изнутри, мешало расслабиться, заставляло перебирать в уме лица всех, кому он доверился.