Книга В погоне за лунной альфой, страница 28 – Инесс Эшборн

— Всё, — сказал он через минуту. — Открывай.

Она открыла глаза. Он стоял перед ней, тоже мокрый, тоже чистый — мука с его лица давно стекла вместе с водой. Смотрел на неё так, будто видел впервые. Или будто прощался.

Солнце пробивалось сквозь сосновые кроны, рисуя золотые узоры на его лице. Вода в ручье тихо журчала, куда-то вниз, к морю, которое Сольми покинула месяц назад и которое теперь казалось таким далёким.

— Ты даже не представляешь, — сказал он низко, почти шёпотом, — как я хочу тебя поцеловать.

Сольми не успела ответить. Не успела подумать, не успела испугаться или обрадоваться. Потому что он сделал это — без разрешения, без единого лишнего движения.

Он поцеловал её.

Сначала её губы почувствовали холод — от воды, от ветра, от неожиданности. А потом этот холод взорвался жаром, который шёл из самой глубины, из того места, где три года спал лунный камень. Камень дрогнул. Потянулся. И внутри Сольми — там, где она похоронила своего волка вместе с родителями — кто-то открыл глаза.

Она почувствовала, что её волк проснулся.

Не тот, который выл по ночам от одиночества. Не тот, который боялся каждого шороха. А тот, который знал своё. Чуял своё. Узнавал своё.

Её волк узнал его волка.

Сольми почувствовала это всем телом — как внутри Тэхёна что-то огромное, древнее, дикое потянулось навстречу ей. Не спрашивая, не сомневаясь, не боясь. Просто потянулось — как пламя к кислороду, как корни к воде, как сердце к единственному ритму, в котором оно способно биться.

Его губы были твёрдыми, настойчивыми, но не грубыми. Он целовал её так, будто ждал этого момента не три года, а всю жизнь. Будто каждая секунда, проведённая без этого поцелуя, была украдена у судьбы.

Сольми не отстранилась. Не могла. Её руки сами легли ему на плечи, пальцы вцепились в мокрую ткань футболки. Где-то на границе сознания она услышала, как он зарычал — глухо, низко, не горлом, а грудью, той самой грудью, где горело клеймо. Клеймо пульсировало в такт его сердцу — и в такт её собственному.

Они оторвались друг от друга только тогда, когда воздух закончился. Тэхён прижался лбом к её лбу, тяжело дыша. Его глаза горели — янтарным пламенем, которого Сольми никогда не видела у него раньше.

— Ты тоже почувствовала это? — прошептал он.

— Да, — выдохнула она. — Волк… твой волк…

— Он узнал тебя. Узнал свою пару.

Сольми опустила взгляд на свою руку — когти вышли сами собой, без боли, без усилия, легко и естественно, как будто так и должно было быть. Она посмотрела на Тэхёна — его когти тоже были выпущены наружу. Они переплели свои пальцы друг с другом — осторожно, почти нежно.

— Это никогда не случалось раньше, — сказала она. — Никогда без моей воли… мои когти не выходили.

— Потому что ты никогда не целовала свою пару, — ответил он.

Он снова поцеловал её — теперь мягче, медленнее, давая им обоим время привыкнуть к этому новому ощущению. Привыкнуть к тому, что внутри, под кожей, в самой глубине их естества, два волка наконец встретились. И эта встреча была громче любой битвы, сильнее любой магии, древнее любого камня.

Сольми чувствовала его волка так же отчётливо, как своего собственного. Знала, что он сильный, что он верный, что он ждал её. Так же, как она ждала его — даже не зная об этом.

Когда они отстранились во второй раз, солнце успело подняться выше. Ручей всё так же журчал. Птицы пели в соснах. Где-то в лагере зазвенел колокол — дед Кан созывал на совет.