Онлайн книга «Сказания о мононоке»
|
— Теперь ты знаешь, кто я такой и что я сделал, – прошептал Странник, стоя так близко, что их носы бы соприкоснулись, если бы только он наклонился чуточку ниже. – Ты ещё в кошачьем дворце о том прознала, правда? И всё же покинула его со мной. Ушла в леса, где нет больше никого, кроме нас двоих. Скажи мне, Кёко… Разве ты боишься не дикости сей чащи? Ты не боишься того, кто в ней живёт? Ты не боишься Дикого лиса? Кёко моргнула один раз, два… Будто смахивала с век золу, от которой под ними защипало. Пальцы её нервно сминали рукава кимоно, и пускай раны на ладонях давно зажили, но почему-то опять болели. Всё тело ныло, сводило судорогой, но отпустило, стоило ей отпустить саму себя; стоило перестать цепляться за древние поверья и рассудок, за все слова дедушки, стучавшие в висках, и жуткие фантазии; стоило наконец-то признаться вслух: — Я Кёко Хакуро. Я ничего не боюсь, тем более тебя. Ты мой учитель. Хотел бы убить, уже давно бы убил, особенно за пригоревший рис и вечные расспросы. Ну и вдобавок… – Она помедлила немного, выдержала паузу под стать той, которую брали в бунраку перед сменой декораций, и у Странника даже глаза сощурились от нетерпения. – Сложно бояться того, кто начинает чихать до полусмерти от одного вида кошки. И ещё так громко храпит. — Я не храплю! – Странник закатил глаза, резко выпрямляясь. – Я же говорил, что эти звуки по ночам издаёт мохноногий сыч! — Да-да, конечно. Уголок его рта дёрнулся вверх, и то, что Кёко принимала в его глазах за голод, на самом деле оказалось тревогой почти такой же, какую испытывала она, пока не услышала своего собственного ответа. И всё в Страннике снова стало прежним, каким было неделю назад или ещё вчера. И всё снова стало правильным. Что-то толкнулось ей в грудь, и вместо рукавов пальцы Кёко рефлекторно сжали рукоять катаны: она видела, что Странник вытащил из короба Кусанаги-но цуруги, но не заметила, что всё это время он держал его за спиной. Уже привыкшая видеть меч замотанным в талисманы, Кёко совсем забыла, какой же он алый и прекрасный и какой тоской откликается у неё в душе. — Выпей, – сказал вдруг Странник, когда отошёл к костру, подобрал что-то и опять вернулся к ней. – Свежее, коты с собой дали. Жаль будет, если прокиснет от жары. Фляга на уровне его груди поблёскивала на солнце, нагретая, дым вился из узенького горлышка. Даже так из неё пахло пряным молоком. — Скажи, я правда такая слабая? – спросила Кёко, принимая флягу осторожно, чтобы не обжечься. Её пальцы легли поверх пальцев Странника, а вместе с тем коснулись длинных графитовых когтей. Странник не отдёрнул руку, глядя на неё сверху вниз, и она тоже. Оба они стояли так, что фляга была единственным, что разделяло их. – Или ты тогда во дворце запретил мне мононоке изгонять, если такой имеется, потому что тебе самому это делать нужно, дабы засчиталось? Гашадакуро-то изгнала я, а значит… Странник посмотрел на неё взглядом, который мог означать одновременно и «Да» и «Нет», и наклонил голову тоже так, будто сразу и кивнул, и покачал. Будто сам в ответе сомневался, пока наконец-то не сказал: — Да… да. Всё так. — И взял ты меня с собой из Камиуры, чтобы я помогала тебе находить мононоке? Из-за того, что в мире их всё меньше и всё труднее самому искать. Я как талисман на удачу, только наоборот – на неудачу… |