Онлайн книга «Сказания о мононоке»
|
Вот и сейчас всего один поворот на воде – и вместо пустой платформы перед тесно рассевшимися зрителями возникли стены храма почти в натуральную величину: красные ворота, камфорные деревья, обвязанные симэнава, и маленький алтарь с бронзовым зеркалом. Всё из раскрашенной бумаги, но будто бы из дерева и камня. Крепкие, сияющие и такие натуральные, что у Кёко закололо от тоски по дому и даже по кагура где-то в подреберье. А затем из-под пола вдруг вынырнул не человек и даже не кот, а кукла. «Так это бунраку?» – удивилась и одновременно восхитилась Кёко. Кукольный театр! В Камиуре таких не ставили, обычно дедушка разыгрывал их для неё и сестёр, используя маленькие резные фигурки из сакаки, которые мастерил между заказами и ритуалами. Настоящих кукол, созданных специально для бунраку, Кёко никогда вживую не видела. Она знала, что обычно они высотою не больше половины кэна, но та, что появилась на сцене, была почти в человеческий рост. Лицо, нарисованное, тоже было совсем как настоящее. То, что это и вправду кукла, доказывал только «бряцк!» на каждом её шаге при повороте шарниров. И никаких кукловодов позади, которые обычно одевались в чёрное, чтобы казаться незаметными, – там действительно никого не было. Кукла двигалась сама собой, но Кёко, как более-менее опытный – теперь – оммёдзи, могла различить некоторую размытость её очертаний, словно её обволакивал туман. То явно были чары. — Я, юная госпожа из семьи обедневших аристократов, смиренно принимаю судьбу, кою уготовила для меня дражайшая мачеха, а значит, и великая богиня, что молвит всеми материнскими устами! – принялась стенать, мечась по сцене вдоль декораций, кукла. – Теперь я невеста молодого врача, ибо он пусть и безобразен, но богат, а род мой и сёстры мои нуждаются в деньгах. Ах, быть мне всю жизнь несчастной, быть нелюбимою женой! Пережить бы только эту свадьбу… Ведь из-за непутёвого жениха мононоке теперь гонится за мной! «Подождите-ка…» Кёко даже при виде гигантского скелета не испытывала такого ужаса, как при виде неуклюжего и плохо поставленного танца, похожего на кагура, который несчастная кукла вдруг стала исполнять под трагичную и печальную мелодию бивы. Кимоно на ней было кораллово-розовое, парик – чёрный и короткий, и хотя других внешних сходств не было, Кёко была почти уверена, что… — Пожалуйста, скажи мне, что это не я, – выдавила она, повернувшись к Страннику. – Скажи, что это просто совпадение! — Ох, понимаешь, тут такое дело… Актёрская труппа сказала, что Когохэйка в восторге от таких историй. Вот я и решил поделиться с ними парочкой. – пожал Странник плечами не без улыбки. – Смотри-смотри, там целых три сказания будет! Первое называется «Юная госпожа и хитрый демон». Клацая и лязгая петлями и креплениями, кукла прошествовала под мшистыми ветвями камфорного древа и упала на колени перед сочувственно охающими зрителями. Лицо её каким-то образом намокло, совершенно неподвижное, ибо деревянное, но в то же время необычайно выразительное с этими нарисованными треугольником бровками и мокрыми дорожками от слёз. Спустя мгновение на куклу обрушились куклы другие, вынырнувшие откуда-то из-под сцены; окружили её, завертели и принялись обряжать в свадебный наряд, петь и танцевать, рассказывая о том, какие ждут её страдания, ибо жених проклят и потому на неё скоро тоже обрушится проклятие. Огни, подвешенные в воздухе над сценой, гасли и мигали, имитируя сгущающиеся вместе с бедою тени. И декорации дрожали, пока их облетали лоскутки из лиловой ткани, как лепестки глициний, а мяукающий голос из-за сцены описывал и толкал сюжет: |