Книга Сказания о ёкаях, страница 219 – Анастасия Гор

«Император Коноэ не может быть тем мононоке, который терроризирует деревню на равнине Насу, потому что тогда, двести лет назад, я лично изгнал и упокоил его».

Аояги повернула голову – она действительно понимала Кёко – и посмотрела на то, что было её отражением, только извращённым и разбитым на мелкие кусочки. Привязанный и порабощённый дух отошёл к стене и там ожидал дальнейшего приказа Киры. Морда судорожно подёргивалась, слюна капала на пурпурный сокутай, слышались скулеж с рычанием. Всё ещё отвратительный, но больше не страшный. Ибо любой сикигами есть слуга, а когда хозяином становится тиран, от которого весь мир страдает, слуга страдает тоже – в первый же черёд. Кёко, несмотря на то что дышала злостью, как огнём, испытывала к нему сочувствие. Её ненависть вовсе не дух заслуживал, а Кира.

— Ты утверждал, что отговаривал шакко кицунэ от церемонии, но это не так, – продолжала Кёко, снова повернувшись к нему, внимающему ей с улыбкой, что приросла к его лицу, будто губы разучились двигаться как-то по-другому, по-живому и искренне. Он не иначе как забавлялся над Кёко, продолжающей свой рассказ. Понимал ли он, ради чего она делает это? Ради кого? – Говорил, что свадеб за эти десять лет совсем не играли, но это не так. Говорил, что в храме этом не молятся никому, но и это не так. Ах, бедные ёкаи! – Она вздохнула, и те, о ком шла речь, вздрогнули на своих дзабутонах, мельком переглянувшись. – Как же они тебя боятся! Настолько, что даже прячутся, когда тебя завидят.

«Те же ёкаи, кто немного поумнее – то есть кто не кошки, – ждут, когда я обернусь собой и проглочу их целиком. Ногицунэ нигде не жалуют».

Ах, если бы Странник только знал, что боялись жители равнины Насу тогда вовсе не его! А Киру, что наверняка следил за ними.

— Ответь, откуда ты знаешь? – спросила Кёко, прежде чем всё закончится. Возможно, для неё. Рука её легла на меч, за спиной щёлкнула нагината, раскрывшись обдув затылок, и сикигами, которого они всё это время принимали за мононоке, наклонился вперёд, готовый к броску. – Откуда ты узнал, как появился Дикий лис? Ты ведь в мою голову, мои воспоминания, только вчера проник… Так откуда тебе известно, что для того, чтобы стать Диким лисом, нужно поедать сердца?

«Съел. Тысяча триста шестьдесят шесть сердец стариков, взрослых и детей».

— Ух ты, – восхитился Кира, но в том тоже никакой искренности не было, как и во всём остальном. – Так вот какие вы, оммёдзи! А я-то думал, вы только сказки горазды рассказывать и деньги из людей трясти. Парочка забредала сюда как раз лет десять назад, но ничем удивить они меня не смогли. Ты мне говорил, что она миленькая дурочка, – обратился он к кому-то.

Кёко не сразу обернулась. Сначала закатила глаза, а уже затем посмотрела ему в лицо, на эту отшлифованную маску чёрного лиса с позолотой и колечками в острых ушах, которую он чаще всего носил не потому, что она была красивее прочих или со Странником его роднила, а потому что описывала лучше всего. Не хитрый, а подлый. Ещё один предатель – ещё один неудачно выбранный жених.

Горло её дёрнулось, когда остриё нагинаты его подпёрло. Так легко прижалось, совсем чуть-чуть, как пёрышко, но если сглотнёшь ещё раз неосторожно – прольётся кровь.

«Бубенцы. Не звенят больше…»