Книга Сказания о ёкаях, страница 140 – Анастасия Гор

— Ты уверена? – Странник нахмурился, склонился над разложенным на полу пергаментом так низко, что написанное чуть не отпечаталось у него на лбу, а затем задрал голову и жалобно посмотрел на Кёко снизу вверх. – Вообще-то тут должно было получиться слово «Защита». Проверь ещё раз.

Но сколько бы Кёко ни проверяла, «Защитой» там и не пахло – только «Капустой». Однако вид Странника, бьющегося над одним несчастным сигилом уже второй час, она оценила, находя в этом зрелище что-то извращённо-прекрасное. С почти злорадной улыбкой она указывала Страннику на нетвёрдость его руки, из-за которой он то и дело оставлял на бумаге кляксы, и нарочито громко цокала языком, когда замечала ошибки. Отыгрывалась за все месяцы совместных с ним странствий, в общем, но ещё через два часа сие удовольствие и вправду превратилось в пытку.

— Ого! – воскликнула театрально Кёко, нависнув над его нервно подпрыгнувшим плечом. – Ты и вправду мало того что совершенно безграмотен, так ещё и кисть держишь как пятилетний ребёнок, ни одной прямой чёрточки провести не можешь. У тебя снова получилась «капуста», Ивару!

— Да не может такого быть! Ты врёшь!

Кёко никогда не видела, чтобы Странник выходил из себя и разговаривал с кистью, как с живым человеком – «Ах ты непокорная, своенравная палка!», – и только это помогало ей держаться. А потом прошло ещё полчаса… И когда Странник начал настаивать, что это у неё со зрением не в порядке из-за одного слепого глаза, Кёко окончательно вышла из себя. Выхватила у него кисть – чуть вместе с пальцами не оторвала, он аж вскрикнул, – села рядом и пихнула бедром, сдвигая с места.

— Даже если ты ничего не перепутал и тут действительно должен находиться иероглиф «Защита», то куда ты потом впишешь то, что должно идти вот отсюда? – принялась размышлять и крутить пергамент Кёко, очерчивая ногтем воображаемые чернильные звенья, которые они пытались по примеру повторить. Последний офуда Наны лежал рядом, придавленный подставкой для благовоний, чтоб точно никуда не улетел. Кёко снова сравнила безупречный, ровный сигил Наны с тем корявым, который Странник за это время вывел и который никоим образом, даже отдалённо не напоминал остроконечный цветок. – Хм, странно… Сигил ведь на какие части ни разбей, они все читаемые и цельные. На то он и сигил – совокупность частного. Именно поэтому, не зная, из чего сигил состоит, ты его и не напишешь, хоть точь-в-точь копируй. Нет, ты определённо что-то перепутал, значит. Тут в центре не может быть «Защита». Скорее, похоже на «Лису»… Как ты можешь не помнить, какие именно Нана иероглифы перечисляла, когда пыталась тебя учить?

— Не знаю. – Он упал спиной на голый пол, укрытый соломенными циновками, растянулся там во весь рост и достал из рукава уже забитую табаком кисэру. – Когда кто-то очень долго говорит и там хотя бы раз в три минуты не упоминается слово «мононоке», я перестаю слушать. Профессиональная привычка. Дай мне спокойно покурить, ладно? Не видишь, я устал.

— Да ты же ничего не сделал!

Ответом ей стали безмолвные колечки дыма, поднимающиеся к потолку, которые она раздражённо развеяла рукой.

Решив, что, раз он такой уставший, просить его умыться и стереть с подбородка чернильные усы вовсе не обязательно, Кёко снова склонилась над офуда и попыталась закончить его сама. Речь уже даже о сохранении её драгоценного ки не шла – она шла о выживании. Только офуда Наны были достаточно сильны, чтоб мононоке запечатать и удержать на месте и вдобавок стать любым, каким пожелаешь, заклинанием. Словом, незаменимая вещь во время ритуала, когда нужные талисманы нет времени искать.