Книга Как переманить мужа на свою сторону. Книга 2, страница 93 – Spice&Kitty

— Черт, ладно. Я тоже не хочу, чтобы Руби чувствовала себя неловко рядом с нами из-за какой-то глупой служанки. Но это в последний раз. Убедись, что она и близко к ней не подойдет в ближайшее время.

— Я тоже этого не хочу, не волнуйся.

— Сейчас расплачусь. Тогда давай сменим тему. Что произошло на чаепитии?

— Что тебе сказала Руби?

— То же, что и тебе.

— Что именно?

— Что ничего не сделала.

«Точно так». – Эления на мгновение заколебалась, перевела дыхание и задала еще один вопрос:

— Если ты в это веришь, зачем спрашиваешь меня?

Иске иронично улыбнулся, словно видел сестру насквозь.

— Собралась срывать злость на мне? Даже не пытайся. Я лишь хочу знать, что тебе наболтала Фрейя. – Элен не ответила. – Раз не хочешь говорить, то ладно.

Дело было не в этом – ей трудно было подобрать слова. Эления почувствовала, как голова снова начала ныть, и потерла виски.

— Спроси у нее сам. Это и твоя подруга тоже.

— Нет, не моя. Эти сопляки все норовят поравняться со мной. – Цыкнув, Иске тыкнул сестру в лоб.

Эления недовольно прищурилась и бросила на него сердитый взгляд.

— Поэтому ты тогда так бросился к ней? На празднике в храме.

— Понимаю, что ситуацию можно было неправильно истолковать. Однако разве я бы не отреагировал так же, если бы это был кто-то другой? Кто угодно, выпивший раствор из священно-магического камня и харкающий кровью? В тот момент я с ума сходил от беспокойства за другого человека.

Не было необходимости спрашивать за кого – Эления уже догадалась. Она лучше кого бы то ни было знала своего брата. Возможно, даже лучше, чем сама осознавала. Поэтому ее терзали смутные сомнения? Ведь Иске всегда жил как ему вздумается. В детстве, до смерти матери, он был довольно милым, но после будто превратился в ледяной ураган. Если с семьей он был просто холоден, то с остальными вел себя будто дикий зверь. Кроме меча, его ничего не интересовало, он насмехался над чужими чувствами или переживаниями.

При всем равнодушии он отличался особой чувствительностью. Если кто-то умудрялся задеть его, он становился свирепым, как голодный хищник. И такой человек впервые привязался к чужаку, к южанке, которую считал надоедливой. Он казался слепо одержим ей, но с точки зрения Элении это было не так плохо.

Она волновалась не о нем, а о других. О тех, кто считает себя особенным для него. Например…

— В любом случае не говори с Руби об этом. В последнее время ей стало лучше, но, если ты начнешь давить, она не выдержит.

— Поразительно. Ты за кого меня принимаешь? – раздраженно буркнул Иске, бросив на нее взгляд, смысл которого остался ей неясен.

Эления опешила: у брата проснулась совесть? Она никак не могла привыкнуть, что с каждым днем он все меньше походил на себя.

— Я волнуюсь, что ты выкинешь что-то, соответствующее твоему характеру. Вдруг вспылишь и скажешь: «Я для тебя старался, а ты все выплюнула?»

— С чего бы мне злиться на нее? Это ты перестань на нее давить.

— Когда я на нее давила? Я просто беспокоюсь. Если бы вчера Руби все нормально объяснила, я бы выслушала. А она лишь сказала, что «ничего не делала», так что я должна была подумать?

Слова сестры звучали разумно. К тому же Эления не знала о скрытой стороне Рудбекии. Но Иске не хотел обвинять супругу – это она оказалась среди незнакомых, пугающих северян.