Книга Любовь в Париже, страница 29 – Мария Тодд

Молодая, наивная и глупая.

Что за способ потерять девственность!

Вниз на лифте, пересекая три здания, вверх на другом лифте — расстояние между нашими двумя квартирами, мне оно показалось очень длинным. Я была не уверена, что кто-нибудь заметит меня, но девушка онемела, когда я, спотыкаясь в платье для коктейлей, вошла в фойе. Франция не относилась к ханжам, но все же я была уверена, что для нее представляю зрелище. Кто днем одевает вечерние платье? Объяснять ей о моем приключение не имеет смысла.

Лиза выбежала из своей спальни, как только услышала, что я вошла в квартиру.

— О боже мой! — взвизгнула она. — Тебя не было всю ночь. Всю ночь! Я знаю, что это значит. Это произошло, да? А? Да?

— Ага, — сказала я, стиснув зубы. — Произошло.

— О, нет, милая, неужели все так было... плохо?

Я засмеялась немного истеричным смехом.

— Плохо?! Однозначно, нет. Совсем неплохо.

— Хорошо, я услышала тебя, но мне кажется, звучит в твоих словах что-то еще. Что случилось?

Она последовала за мной в мою комнату, где я сняла вечернее платье и натянула спортивных штаны и футболку. Удобную одежду. Я вернула подруге ее платье и туфли на каблуках. Слава богу, они были не мои, иначе бы я их сожгла.

— Э-э, спасибо, — сказала она. — А теперь выкладывай подробности. Что случилось?

— Думаю, для этого нам понадобится замороженный торт с кремом.

— О, черт, — произнесла Лиза. — Все так плохо?!

Я кивнула, Лиза исчезла, выудив контейнер с замороженными взбитыми сливками на кухне. Это был защитный механизм ее матери. Каждый раз, когда что-то шло не так на работе или с отцом Лизы, или с бабушкой и дедушкой Лизы, мы приходили домой и находили ее маму, сидящей посреди гостиной, с волосами, собранными в беспорядочный пучок на затылке, и полупустым контейнером замороженного торта со сливками в руке. Замороженный крем стал для нас своеобразным выходом из травмы.

Подруга вернулась с контейнером и двумя ложками.

— Держи, сестренка. Выкладывай детали. — Мы плюхнулись на кровать и принялись зачерпывать ложками.

Я зачерпнула большую порцию шоколадной глазури и проглотила. Сахар ударил по моему организму.

— Он смылся.

— Давай более конкретно.

— У нас была потрясающая ночь. Ужин на берегу Сены перед Эйфелевой башней, тайные прогулки по Парижской опере, танцы всю ночь в клубе. Потом мы пошли к нему и занялись... — мои глаза встретились с ее глазами. — Ну, ты понимаешь.

— Да. Именно этот момент меня и интересует больше всего, — сказала она со смехом, откусывая кусочек замороженного крема.

Я подняла три пальца, и Лиза чуть не подавилась кремом.

— Три раза?! — ахнула она.

— Ага.

— Как ты еще ходишь? После первого раза мне было так больно, что на следующий день я притворилась больной, чтобы не ходить, как верблюд.

Я презрительно фыркнула.

— Не знаю. Все болит.

— Похоже, не только твое тело.

Я покачала головой и тупо уставилась в открытое окно.

— Я проснулась, а его уже не было. Домработница велела мне уйти. Она сказала, что всего лишь выносит мусор.

Лиза прошипела сквозь зубы.

— Он, конечно, не знает, что это такое!

— Ага. Ты была прав. Сейчас ты можешь мне сказать, что предупреждала меня заранее.

— Не буду, — ответила Лиза. Она притянула меня к себе и крепко обняла. — Я ненавижу то, что с тобой случилось. Я не хочу, чтобы мои слова оказались правдой на этот раз.