Книга Преданная. Любовь и долг, страница 116 – Лия Султан

А потом Лааль порекомендовала своего врача, и с первого же приема я поняла — это мой человек.

Юлия Вячеславовна — приятная женщина лет пятидесяти. Светлые волосы мягкими волнами ложатся до плеч, зеленые глаза за стеклами очков в тонкой оправе смотрят внимательно и тепло. В ней нет врачебной холодности и привычной отстраненности. Она умеет шутить, умеет успокоить, но никогда не говорит пустых слов.

— Никаких инфекций, никаких болезней? — переспрашиваю я, хотя она уже и так это сказала. Мне необходимо услышать это еще раз. Словно одно повторение закрепит реальность.

— Абсолютно никаких, Жанель. Не переживайте.

— Хорошо, — киваю я, сцепив пальцы в замок на коленях. — Юлия Вячеславовна, а если… — мнусь, потому что боюсь произнести это признание вслух. — Если я, например, хочу возобновить… интимную жизнь…

Замолкаю, потому что стыдно об этом говорить после своего диагноза — прощального подарка бывшего мужа.

— Это, — улыбается врач, — очень хорошая новость, Жанель. Сколько у вас не было?

— Три года. С того момента, как я узнала диагноз.

— За три года ваш организм, конечно, восстановился. Я советую, что обязательно нужно возобновить интимную жизнь и получать удовольствие по максимуму.

Я не могу сдержать улыбку. Она появляется сама собой. Тихая, растерянная. Словно мне только что официально разрешили снова быть женщиной.

— В данном случае я посоветую вам барьерную контрацепцию, но, если вы слишком сильно переживаете, то поговорите с партнером, что для вас важно, чтобы он был чистым. Возможно, сдал анализы.

— Моему мужчине пятьдесят один. Кажется, их в этом возрасте под дулом пистолета не отправишь сдавать анализы, — хмыкаю я.

— Тогда презервативы. На ваш вкус, цвет и карман, как говорится. Вашему мужчине не обязательно знать, от чего вы лечились три года назад. И дело тут вовсе не в доверии, а в том, что это ваше тело. Знаете, как моя покойная бабушка говорила: «Мужу-псу не кажи *опу всю, а кажи половину». Извините, конечно, за грубость, но мужчине не обязательно докладывать о своих болячках.

— Вы правы, я бы не хотела, чтобы он знал, — смотрю на свои побелевшие пальцы.

Почему-то особенно не хочется, чтобы именно Тамерлан увидел эту часть моего прошлого. Мне хочется быть для него красивой, легкой, женственной. Не женщиной, которую когда-то страшно предали.

— Пойдемте, посмотрю вас на кресле.

Юлия Вячеславовна сама делает УЗИ, поэтому, когда я взбираюсь на кресло, расставляю ноги и поднимаю блузку, она наносит на живот немного прохладного геля и прикладывает датчик.

Врач сосредоточенно смотрит в монитор, пальцы бегут по клавишам, а другая рука надавливает на датчик.

— Жанель, все выглядит очень хорошо. У вас созрели фолликулы, что в вашем возрасте замечательно.

— Спасибо, — киваю, не совсем понимая, чему радоваться.

— Эх, — вздыхает доктор. — Какими бы женщины ни были целеустремленными достигаторами, но природа берет свое. У вас я вижу потенциал забеременеть. Вы планируете?

Этот вопрос ударил обухом по голове. Я даже не успела об этом подумать, я не знаю, хочу ли я снова детей, особенно после двух болезненных выкидышей. Да и Тамерлан уже в том возрасте, когда пора становиться дедом. Какие малыши сейчас?

— Нет, — мотаю головой, — не планирую.

— Тогда правда нужно предохраняться, потому что яйцеклетки у вас созревают. Все красивенько, аж глаз радуется. И до климакса далеко.