Книга Преданная. Любовь и долг, страница 101 – Лия Султан

Сев за стол, открываю ноутбук и пытаюсь работать. Нужно проверить почту, накладные на ткани и фурнитуру, связаться с SMM-менеджером. Но крупные нежно-розовые бутоны отвлекают и перетягивают на себя всё моё внимание.

Откинувшись на спинку кресла, любуюсь ими несколько секунд, а затем закрываю глаза и вспоминаю вчерашний вечер: его объятия, поцелуи, признания, ласковый низкий шёпот, чёрные глаза, сильные руки, твёрдые губы…

Думая о нём, я касаюсь своей нижней губы кончиками пальцев, провожу по ней из стороны в сторону, останавливаюсь и спускаюсь к шее… ниже и ниже. Жар разливается по телу, когда я представляю Тамерлана. Ощущения настолько забытые и сильные, что я сама себя не узнаю.

Я понимаю, что меня, как женщину, влечёт к мужчине намного старше. На него реагирует не только душа, но и тело. То самое тело, которое я три года считала грязным и которому ничего не позволяла.

Звонок мобильного отвлекает меня от мыслей о нём. На дисплее высвечивается имя подруги.

— Ну? — вместо приветствия. — Рассказывай. Ты вчера так и не написала, я чуть с ума не сошла.

— Доброе утро, — усмехаюсь я, садясь ровно и нажимая на клавиатуре клавишу «Enter». Попробую хотя бы поработать во время разговора.

— Не отвлекайся. Говори всё и в подробностях.

От Лааль ничего не утаишь, поэтому я делюсь с ней сокровенным — тем, что сейчас не смогу рассказать ни одной живой душе, даже маме.

— Я же говорила, — довольно вздыхает она. — Я сразу всё поняла, ещё в галерее, по тому, как он на тебя смотрел. Так смотрит мужчина, который пропал.

— Он не пропал, — мягко возражаю я.

— Ты влюблена, Жанель. И это прекрасно.

— Мне хорошо, — признаюсь тихо. — Мне очень хорошо с ним, ты не представляешь. Я знаю Тамерлана шестнадцать лет, но именно сейчас узнаю другую его сторону. И он… потрясающий.

— У-у-у, детка, это очень поэтично. Никто не возил меня смотреть на самолёты.

— Я тебя свожу, — смеюсь я.

— С тобой неинтересно, — бубнит Лааль. — Так, и когда у вас новая встреча?

— Наверное, сегодня… или завтра. Ты не представляешь, как я её жду и боюсь одновременно. Особенно если учесть наше… косвенное родство и множество разных «но».

— А кто сказал, что любовь должна быть удобной? — парирует она. — Ты счастлива? Он тебя уважает? Он рядом, когда нужно? Ну и забудь про эти дурацкие ярлыки.

— Легко сказать…

— А ты попробуй, — она вздыхает. — Кстати, я сегодня заеду к тебе на обед. Освободи окошко. Всё равно ты там одна сидишь и страдаешь.

— Не страдаю я…

— Конечно. Жди, буду около часа.

Она отключается, а я всё-таки заставляю себя прогнать образ Тамерлана из головы и поработать.

Но не проходит и получаса, как Малика заглядывает в кабинет с растерянным лицом.

— Жанель Алихановна, там к вам… посетительница. Требует, чтобы я её впустила.

— Кто?

— Батима Байзакова.

В груди холодеет от одного имени. Три года она не искала со мной встреч, вчера демонстративно игнорировала, а сегодня зачем-то пришла.

Нет, это не случайно.

— Пусть войдёт, — говорю Малике, и она выходит за дверь, чтобы пригласить мою бывшую свекровь.

Ене входит в кабинет с высоко поднятой головой. На ней бежевый брючный костюм и сумочка на длинном ремешке. Она вцепилась пальцами в светлую кожу, явно ища в ней опору.

— Здравствуйте, мама, — приветствую её, спокойно поднимаюсь из-за стола и иду к ней. — Что вы хотели?