Книга Завтра, завтра, завтра, страница 86 – Габриэль Зевин

— Сэм! Ты хоть представляешь, сколько времени она займет? Вы ведь ее даже не начинали. Я, можно сказать, впервые об этом слышу, а ведь я ваш директор по развитию. Забыл, как неделю назад вы с Сэди собачились из-за третьего «Итиго»?

Сэм упрямо замотал головой.

— Дурдом какой-то! Сэм! Я все понимаю, ты напуган, но…

— Ничего я не напуган. Просто нельзя работать над игрой и одновременно приходить в себя после ампутации, – сердито свел брови Сэм. – Сейчас не самая лучшая пора для операции, физиотерапии и протезирования, Маркс. Оглянись вокруг – в Массачусетсе зима. Мне и без того хреново – операции только не доставало.

Оставшуюся дорогу они проехали молча.

— И пожалуйста, ни слова Сэди, договорились? – попросил Сэм, когда такси въехало на Кеннеди-стрит.

Маркс кивнул, вылез из машины и помог выбраться из нее Сэму.

В ту же ночь Маркс отправился к Зои и как на духу выложил ей все про Сэма. Зои в белом хлопковом нижнем белье, скрестив ноги, восседала в гостиной на объемистой узорчатой подушечке из шелка и по-ученически наигрывала на многоствольной флейте, или флейте Пана. Распущенные золотистые тициановские волосы ниспадали ей на грудь. Зои всегда включала отопление в квартире на полную мощность и ходила практически голышом. Чтобы, как она выражалась, всеми порами тела ощущать вибрации инструментов, земли у себя под ногами и колебания воздуха. Вселенная звенит от переполняющей ее чарующей музыки, убеждала Зои, но, чтобы услышать ее, надо избавиться от всего лишнего. Под всем лишним Зои подразумевала одежду. Зои шутила (а может, и не шутила), что первый сексуальный опыт получила с виолончелью. Зои-композитор происходила из семьи потомственных виолончелистов и в детстве не знала большего удовольствия, чем выйти в сад, сбросить одежду и водить смычком по струнам. Мать как-то застукала ее за этим занятием и потащила к психоаналитику. Психоаналитик, надо отдать ему должное, заявил, что Зои – абсолютно здоровый подросток, на удивление гармонично воспринимающий собственное тело. Маркс так привык лицезреть обнаженную Зои, что не находил в ней ничего возбуждающего. Разумеется, они продолжали охотно и весело предаваться сексуальным забавам, однако не нагота Зои служила к тому приглашением.

— Не понимаю, чего ты паришься, – промурлыкала Зои. – Все же ясно как день. Уговори Сэди и Сэма поехать с нами в Калифорнию. Там-то зимы на загляденье. Мы переедем туда все вместе, Сэму не придется вязнуть в сугробах, и он быстро пойдет на поправку.

— Не уверен, хочу ли я уезжать в Калифорнию, – промямлил Маркс.

— Уверен, да еще как, – рассмеялась Зои. – Не заговаривай мне зубы. Маркс, ты только посмотри на себя. Ты же вылитый калифорниец! «Нечестные» сейчас на перепутье, как бы между небом и землей, а Сэму требуется лечение. Лучшего времени, чтобы перебраться в Калифорнию, и не придумать! Ты же все уши мне прожужжал, как хочешь там поселиться. Так в чем проблема? Сэма прооперируют, он спокойно отлежится, окрепнет и вернется в строй, а вы с Сэди пока подыщете офис и наймете людей. – Зои ликующе хлопнула в ладоши. – Ну, по рукам?

— Вряд ли Сэди согласится уехать. У нее же Дов здесь.

— Маркс! – Зои страдальчески закатила глаза. – Сэди только и ищет предлога, чтобы бросить Дова.

— Она любит Дова! – запальчиво воскликнул Маркс.