Книга Завтра, завтра, завтра, страница 197 – Габриэль Зевин

Но какой смысл писать стихи, если не с кем ими поделиться? Эмили поднялась и совершила паломничество к соседней ферме. Алебастра Брауна дома не оказалось, и она оставила листок с виршами под камнем, приписав, как обычно делали жители Дружноземья: «Дар от соседки г-жи Эмили Б. Маркс с Болотной фермы».

Через пару дней во дворе Эмили появился человек (он? она? Эмили решила именовать человека «они») с сиреневыми глазами и сиреневыми волосами.

— Камни, значится? – хмыкнули Алебастр Браун, оттянув лямки комбинезона. – До меня долетали слухи про очкастую дамочку, оделяющую всех каменьями. А вы смельчак. Мало кто отважится вручать столь непритязательные дары. Что ж, с удовольствием добавлю вашу каменюку в коллекцию. Но предупреждаю вас, мисс Маркс: ежели вы думаете пленить меня своими подношениями – зря стараетесь. У меня было двенадцать супружниц, и более я жениться не намереваюсь.

— И в мыслях подобного не держала, – ответила Эмили. – Но мы с вами ближайшие соседи, и, я надеюсь, станем друзьями.

— Вот это другой разговор, – обрадовались Алебастр, – а то этот город спит и видит, как бы переженить всех. Лично мне это объединение собственности вот где сидит. – Алебастр рубанули ладонью по шее. – Не успеешь ее толком объединить, как уж и разъединять приходится. А в результате теряешь нажитое: получаешь меньше, чем у тебя было в начале. – Алебастр сунули руки в карманы и смачно плюнули. – Предлагаю выпить по стаканчику вина, раскурить сигарку и потолковать о вашем житье-бытье.

— Я беременна.

— Э, не так скоро. Дайте вину немного подышать и уж опосля начинайте травить байки.

— Я хочу сказать, беременным женщинам обычно не разрешается курить и пить.

— Ну, там, откуда вы прибыли, все возможно. А у нас никого ничто не берет. Если сердечек хватает, чтобы скоротать день, – выживете.

— Если никого ничто не берет, какой смысл курить и пить? – резонно спросила Эмили.

— Ух, а вам палец в рот не клади. Вы прям как моя седьмая жена. «“Вот жалкий и ничтожный раб”»^[13] реальности! – Алебастр содрогнулись. – Думаю, мы пьем и курим по тем же причинам, по которым делаем все остальное. Надо же чем-то заполнять наши дни бесконечности.

— Кстати, – заметила Эмили, когда они расставались, – я принесла вам в дар не камень, а стихотворение. Камнем я его просто прижала.

— Стихотворение? – покатились со смеху Алебастр. – А я-то понять не могу, к чему тут листок! Реклама моркови, что ль, думаю. Недаром несколько моих супружниц обзывали меня толстокожим гиппопотамом. Надеюсь, нашей с вами дружбе это не помешает?

КНИЖНАЯ ЛАВКА, ТОРГУЮЩАЯ ОТКРЫТКАМИ И НАСТОЛЬНЫМИ ИГРАМИ

Алебастр Браун, несмотря на все их заскоки, оказались на редкость сердечным человеком, одним из немногих, с кем Эмили могла отвести душу, и вскоре они зачастили друг к другу в гости.

— Мне кажется, такая жизнь не по мне, – пожаловалась как-то Эмили. – Я потратила несколько месяцев, чтобы вырастить одну-единственную морковину. Мне даже книжку прочитать недосуг. Неужели, кроме фермерства, здесь больше нечем заняться?

— Не хочешь заниматься фермерством – не занимайся, – пожали плечами Алебастр.

— Не заниматься? Правда?

— Ну да, здесь у каждого есть ферма, и поначалу все занимаются именно фермерством. Поэтому Дружноземье производит больше, чем потребляет. Может, вместо прополки грядок откроешь магазинчик? – предложили Алебастр. – Займешь, так сказать, свою нишу и начнешь менять книги на то, что тебе требуется. Меня вот привлекло виноделие. Здесь никого не волнует, что ты делала раньше. Будь тем, кем тебе хочется.