Книга Завтра, завтра, завтра, страница 100 – Габриэль Зевин

— Пап, – скривилась Анна, – это же просто реклама. Ничего больше.

Всеобщее внимание, как и выполняемая ею работа, вгоняли Анну в краску стыда. С другой стороны, она гордилась, что на днях арендовала коттедж в Студио-Сити и присмотрела неподалеку отличную государственную школу для Сэма. Да и неприкрытое восхищение отца доставляло ей невообразимую радость.

— Самая обворожительная женщина Корея-тауна, – благоговейно прочитал Дон Хён.

— Ерунда, – отмахнулась Анна. – Рекламщик перестарался. Я не самая обворожительная женщина Корея-тауна.

— Верно, – поддакнула Бон Чха. – В Корея-тауне полным-полно обворожительных женщин. Она им и в подметки не годится.

— Спасибо, мам, – кисло поблагодарила ее Анна.

— А это чтоб ты нос высоко не задирала, – пояснила Бон Чха. – Похвалы вскружат голову – и пиши пропало.

— Пусть Сэм нас рассудит, – сказал Дон Хён. – Сэм, как думаешь, твоя мама – самая обворожительная женщина Корея-тауна?

Сэм посмотрел на Анну.

— Я думаю, – произнес он, – моя мама – самая обворожительная женщина мира.

Сэму исполнилось двенадцать, и он готовился перешагнуть рубеж, отделяющий мальчика от мужчины. С каждым днем он все больше озадачивал Анну. Даже его запах, когда-то такой знакомый, теперь приводил ее в смущение, навевая печаль. Одна отрада – он до сих пор считал ее самой обворожительной женщиной мира. Сэм действительно считал ее обворожительной. Ведь если бы это было не так, об этом не написали бы на рекламном щите.

Анна и Сэм направились в Студио-Сити, и Анна немного поплутала в районе Голливудских холмов. Возможно, она хотела растянуть удовольствие от поездки и затеряться в лабиринте дорог. Откинуть верх у машины и помчаться теплой июньской ночью по Калифорнии вместе с сыном. Да, она купила машину. Впервые пустила деньги на ветер. Точнее, на кичливый красный спортивный автомобиль.

— Ты знаешь, что в старших классах я училась в школе, где преподавали сценическое искусство? – спросила Анна. – Она здесь рядом.

— Ага, – кивнул Сэм.

— А ты не хотел бы туда поступить?

— Не-а, мам. Мне не больно-то нравится выделываться на сцене.

— Я понимаю, но это уникальная школа, в нее ходят дети со всего Лос-Анджелеса. Кого там только нет. Наверняка ты нашел бы среди них верных друзей. Не знаю, обратил ли ты внимание, но «анджелинос» предпочитают держаться особняком. Жители Востока не показываются в западных районах, а жители Запада – в восточных. Хотя, как ни странно, Восток, где обитают бабушка с дедушкой, вовсе не восток, а запад. Потому что, если уж начистоту, районы, расположенные на западном берегу реки Лос-Анджелес, и есть тот самый пресловутый Запад.

Сэм и Анна дружно расхохотались: какая, в сущности, разница, где жить – на западе или востоке? И почему людей волнуют подобные глупости?

— В школе, – продолжала Анна, – у меня был парень.

— Всего один? – озорно подмигнул Сэм.

— Зато какой! Внук одного из старейших воротил кинопромышленности. Потомственный миллионер, усек? И жил он на самом что ни на есть западном Западе, в элитном Пасифик-Палисейдс, то есть западнее и не придумаешь. Но он всегда приезжал ко мне по первому зову. Не успевала я набрать его номер, как он уже был тут как тут. Быстрый, словно молния. А ты понимаешь, что это попросту невозможно – с нашими-то пробками. И тогда я прижала его к стене: «Колись, бро, как ты умудряешься долететь до моего дома с противоположного конца города за считаные минуты?» А он дико ухмыльнулся и ответил, что это секрет.