Книга 100 килограмм На Двоих, страница 18 – Ольга Дашкова

Марина долго молчала. Потом медленно протянула руку и положила ладонь на голову Павла, потом, на голову Тимофея.

— Я боюсь, – тихо призналась она. – Я очень боюсь. Мне почти сорок три. Я не планировала… а теперь… ребенок. И вы. Двое. Я не знаю, как это будет работать.

Тимофей поднялся первым и осторожно обнял ее.

— Мы тоже не знаем. Но мы будем учиться. Вместе. Каждый день.

Мужчины обняли ее и Марина наконец позволила себе заплакать по-настоящему, громко, навзрыд, прижимаясь к их груди.

— Я люблю вас, – прошептала она сквозь слезы. – Обоих. Я пыталась себя убедить, что нет… но люблю. Не могла забыть и написала.

Они долго стояли так. Потом Павел осторожно взял ее лицо в ладони и нежно поцеловал, трепетно, как никогда раньше. Тимофей поцеловал ее в висок, в волосы, в плечо.

— Мы не отпустим тебя, – сказал Павел. – Никогда.

— И ребенка тоже, – добавил Тимофей. – Кто бы ни был отцом. Он будет нашим.

Марина улыбнулась сквозь слезы.

— Тогда заходите. Я, кажется, уже не смогу вас прогнать.

Они вошли в квартиру. И в этот момент, впервые за три месяца, в ее сердце наконец-то стало тихо и тепло.

Прошло полтора года.

Новый большой дом на берегу Подмосковного водохранилища утопал в вечерних огнях. Широкие панорамные окна гостиной выходили на воду, а на втором этаже, в просторной детской, мирно спали трехмесячные двойняшки: мальчик Даниил и девочка София.

Марина только что покормила их грудью. Она стояла в огромной душевой кабине главного санузла, под теплыми струями воды, и улыбалась сама себе. Ее тело изменилось. Она похудела почти на двенадцать килограммов после родов и кормления, но формы остались роскошными.

Грудь стала заметно больше – тяжелая, полная молока, с темными чувствительными сосками. Живот остался мягким, бедра широкими и женственными. Она больше не стеснялась ни одного своего килограмма.

Дверь душевой открылась.

Первым вошел Павел уже полностью голый и уже сильно возбужденный. Его татуированная рука сразу обхватила Марину сзади, прижимая к себе. Горячий, твердый член уперся женщине в в поясницу.

— Наконец-то одни… – низко прорычал он ей в ухо, целуя шею. – Я весь вечер смотрел, как ты кормишь наших малышей, и едва не сошел с ума.

Его большие ладони сразу легли на ее тяжелую грудь. Он нежно, но уверенно сжал ее, и из сосков тонкими струйками потекло молоко, смешиваясь с водой.

— Блядь… смотри, как течет, – восхищенно выдохнул Павел. – Ты даже не представляешь, как это меня заводит.

Марина тихо застонала, откидывая голову ему на плечо.

— Паш… я тоже тебя хочу… очень…

Он продолжал ласкать ее грудь, сжимая так, что молоко текло сильнее. Одна рука спустилась ниже, между ее ног. Пальцы сразу нашли набухший клитор и начали медленно, но уверенно его стимулировать.

— Ты уже мокрая, моя хорошая… – прошептал он. – Все время мокрая для нас.

— Да, да-а-а-а… еще, да, поласкай меня… а-а-а…

Достаточно было нескольких движений, Марина быстро тихо и сладко, кончила, прижимаясь спиной к его груд Павла. Но этого было мало. Ей было мало всегда.

Павел приподнял ее ногу, поставил на небольшой выступ и глубоко одним долгим толчком вошел в нее сзади. Марина громко застонала, упираясь ладонями в стену.

— Да… вот так… трахай меня… еще… а-а-а…

Павел начал двигаться сильно, но уже не грубо, как раньше. Теперь в его движениях была любовь и собственническая нежность.