Книга Змея. Часть 1, страница 8 – Лана Ланитова

Иногда он стыдился своего полного равнодушия к вопросам продолжения рода. Не то, чтобы ему совсем не хотелось иметь детей. Наверное, хотелось. Всё дело было в том, что ему казалось, будто он живет ныне какой-то ненастоящей, а временной жизнью. Он словно бы не жил, а просто пережидал указанное кем-то время. Проживал эту жизнь начерно. В глубине души он грезил о том, что когда-нибудь для него наступит совсем иная, более светлая и праведная жизнь, и судьба сведёт его с любимой женщиной, от которой у него родятся самые прекрасные дети.

Проходили года, а Гладышевы всё так же жили вместе, но при этом каждый сам по себе. Нелюбовь и холодность супруга сделала Татьяну ещё более подозрительной, нервной, злой и ревнивой. В её характере появились властные черты, унаследованные от собственного отца. Она часто шпионила за мужем и пыталась контролировать Михаила. А, получив неоспоримые доказательства неверности, требовала от него отчёта о собственном времяпровождении. Когда он с усмешкой игнорировал её требования, она довольно часто срывалась и закатывала ему бурные истерики. Подобное поведение заставило его всё меньше бывать дома и снять квартиру на Казанской улице. Таким образом, он стал наведываться в их общий дом как можно реже, оставляя за собой право, вести полусвободный образ жизни.

Их супружеские отношения всё чаще сводились к одному, довольно скучному сценарию: она наступала, стыдила, упрекала и пугала его общественным порицанием и даже карой небесной, а он, как водится, оборонялся, лгал и убегал. Чем больше она преследовала, тем сильнее в его душе разгорался азарт, не быть пойманным и уйти из силков хитрого охотника. Чем сильнее она пыталась давить, тем душнее делалась атмосфера в их общем доме. При первой же возможности он бежал от спёртого воздуха их семейного гнезда. На волю – дышать воздухом свободы!

В то время у него появилось несколько новых любовниц. Совершенно нестесненный в средствах, он менял их довольно часто. За несколько лет их сменилось около дюжины. Причем, памятуя о своей юношеской влюбчивости и разбитом когда-то сердце, отныне он старался ни к одной женщине не привязываться всей душой. Он легко знакомился с дамами, но ещё легче с ними расставался.

Однажды он завел себе даже постоянную девушку. Её звали Аннушкой. Они познакомились на зимнем ипподроме, организованном прямо на льду, перед Стрелкой Васильевского острова. Там происходили гонки на тройках. Их представил друг другу общий знакомый, поручик Ромашов, назвав Анну собственной кузиной. Хотя, позднее он признался, что девица не приходилась ему сестрой, и что ранее она была содержанкой одного весьма богатого господина. Но сей господин отбыл с семьёй за границу, а Аннушка с небольшим содержанием осталась одна, в съемной квартире, на Невском.

Сначала нашего героя смутил тот факт, что эта юная нимфа уже побывала до него в содержанках у весьма солидного и известного в Петербурге чиновника. Потом он решил, что это вовсе неплохо, ибо будь она невинна или слишком благородного происхождения, то ему вряд ли бы удалось поухаживать за ней, а тем паче заполучить её в любовницы.

Ей только исполнилось восемнадцать. Это была весьма хорошенькая, голубоглазая блондинка, одетая в модную шубку с капором, отороченную дымчатым каракулем. Когда он увидел её впервые, то ему померещилось, что перед ним стоит совсем юная девочка-подросток, похожая на гимназистку. На её бледном маленьком лице отсутствовали следы косметики. Голубые глаза смотрели несколько бессмысленно и отрешенно. Она показалась Гладышеву загадочной и милой. А когда в гостях у приятеля, куда они поехали после скачек, она сняла с себя зимнее манто, то он поразился необычной хрупкости её детской, чуть угловатой фигуры. Забегая вперед, когда эта девушка уже стала его любовницей, он даже потребовал показать ему метрики, дабы убедиться, что ей уже исполнилось восемнадцать. Но всё это произошло намного позже. В его голове довольно часто возникали гадкие мыслишки о том, сколько же ей было лет, когда она стала содержанкой того богатого господина, отбывшего за границу? Ну, да ладно… Он старался гнать от себя все сомнения. А тогда, скинув манто, она поразила его точеной, худенькой фигуркой, похожей на фигурку балерины. Она легко скользила по паркету, а ему казалось, что в одно прекрасное мгновение она оторвется от земли и полетит ввысь, словно цветочная фея. Ещё он невольно залюбовался золотом ее подвитых, светло-русых локонов, кои в изобилии стекали по худеньким плечам и узкой спине. Тонкие черты лица и пухлые, полуоткрытые, чуть влажные губы очаровали его своей пленительной свежестью и красотой.