Книга Змея. Часть 1, страница 59 – Лана Ланитова

Свечи были потушены, а в комнате вновь загорелась большая люстра с газовыми рожками. Федоровы оживленно обменивались яркими впечатлениями, генеральша продолжала всхлипывать, вспоминая своего покойного сына Петрушу. Казимир складывал доску и какие-то старинные книги. А Барбара помогала ему в сборах. Потом к ним подошел генерал и завёл какой-то разговор с Соболевским. В эти минуты Барбара, свободная от разговоров, делала вид, что торопится уйти. Она двинулась в сторону коридора. А Михаил тут же отправился вслед за ней.

— Барбара Александровна, – окликнул он её.

— Да? – она остановилась и удивленно посмотрела в его сторону.

— Могу я присутствовать и на других ваших сеансах?

— Ваше право, господин Гладышев, присутствовать там, где вам хочется, – с лёгкой улыбкой произнесла она.

— То есть вы не против?

— Как я могу быть против? Вы определенно желаете преодолеть свой скептицизм и стать приверженцем спиритизма?

— Возможно, – улыбнулся он в ответ. – Но ещё больше я мечтаю лишь об одном – вновь и вновь видеть вас.

— А вот это явно ни к чему, – она покраснела.

Но не успел он что-либо ответить, как в коридор грузной походкой вошёл Казимир. При виде супруга Барбара изменилась в лице и спешно проследовала в гардеробную.

Так или иначе, но теперь наш герой стал с нетерпением ждать следующей среды.

Поезд «Норд-экспресс». Октябрь 1910 г.

— Быть может, его благородие желает кофе или ещё коньяка? – внезапный вопрос официанта вывел его из пелены густых воспоминаний.

За холодным окном всё так же роилась чернильная мгла. Не было видно ни зги. Только красные искры, треща, отлетали от крыши паровоза.

— Да, принеси-ка мне, голубчик, ещё рюмку конька и кофе.

— Сию минуту, – вежливо кивнул официант и удалился по ковровой дорожке вглубь длинного салона.

Гладышев огляделся. В ресторане, помимо него, сидела одна пожилая пара и какой-то офицер. Интересно, который час, подумал Гладышев. Он вспомнил о том, что забыл свой брегет в купе.

«Пожалуй, меня скоро выгонят отсюда. Да и не мешало бы, поспать», – ленивые мысли с трудом ворочались в голове. – Интересно, где мы сейчас?

— Голубчик, а где мы едем? – спросил он у официанта, когда тот принёс ему на подносе рюмку коньяка и фарфоровую шашечку кофе.

— Ночью будет большая остановка в Вильно.

— А сейчас сколько время?

— Скоро полночь, – сухо отвечал официант. – Что ещё желает господин? Шоколад, лимоны, птифур? Есть эклеры, суфле…

— Ничего пока не нужно. Ступай. Я посижу ещё немного и пойду спать.

Официант кивнул и удалился. Гладышев сделал глоток коньяка и вновь уставился в темноту за окном.

Санкт-Петербург, март 1907 г.

В следующую среду сеанс проходил у графини Трубниковой. Она была вдовой и проживала в доме с двумя несовершеннолетними сыновьями на Инженерной улице. От общих знакомых Гладышев узнал, что сия вдова давно уже была увлечена спиритуализмом. Но у неё с семейством Гладышевых не было ровно никаких общих знакомых. И Михаил долго думал о том, как же ему попасть на этот сеанс. И тут на одной из страничек «Ребуса» он совершенно случайно прочёл заметку, посвященную графине Трубниковой. О том, что она являлась ярой мартинисткой^[13] и чуть ли не лично была знакома с самим Папюсом^[14]. А последний, по намёкам досужих журналистов, давал спиритические сеансы даже при дворе императора.