Книга Змея. Часть 1, страница 38 – Лана Ланитова

— Да? А как же Соболевские? – она затаила дыхание.

В ответ он лишь пожал плечами.

— Откуда я знаю. Я общался с ними лишь один вечер. Он какой-то весьма важный мастодонт. Угрюмый и неразговорчивый. Не поймешь сразу, что у него на уме.

— А она? – произнесла Татьяна и внутренне замерла.

— А что она? – нервно отвечал муж. – Что тебя конкретно интересует?

— Она же очень необычна, пожалуй, даже красива.

— Слушай, Татьяна, отчего я должен составлять какое-то мнение о чужой жене? – раздражаясь ещё сильнее, отвечал он. – Тебе не кажется, что это вообще не очень прилично, обсуждать людей у них за спиной.

— Я видела, как ты на неё смотрел, – выпалила она со слезами в голосе.

— Ну, что опять за бред ты несёшь! Ты вновь следишь за каждым моим шагом? Татьяна, это опять становится невыносимо. Если ты начнёшь вести себя как прежде, то я вынужден буду вновь съехать к себе, на Казанскую. Мне нужно спокойно работать, а ты не даешь.

— Лжёшь! Никуда ты не съедешь. Ты будешь торчать теперь здесь. Из-за неё…

— Нет, это невыносимо…

Он вышел из спальни жены и громко хлопнул дверью.

В эту ночь он долго не мог уснуть. Как только он закрывал глаза, то сразу же видел чёрные глаза Барбары, которые по мере приближения, превращались в густую чернильную тьму.

— Господи, да что же это? – шептал он.

Поезд «Норд-экспресс». Октябрь 1910 г.

Вагон мерно покачивался под стук колёс. В купе царил полумрак.

«Сколько же я проспал? – подумал он. – Кажется, я пропустил остановку в Пскове. Ну, да ладно».

Рука потянулась к оконной раме, он отогнул плотную шелковую занавеску. За стеклом занимались сумерки. Синеющее небо перемежалось с островками чёрного леса. И опять тянулись унылые голые поля. Он зажёг лампу и повернулся на бок. И вновь задремал. Но дрёму прервал пронзительный гудок паровоза. Похоже, состав подъезжал к какой-то станции. За окном замелькали огни. Тёмное купе озарилось большими квадратами света. За фонарями мгла сделалась ещё гуще.

Он нехотя встал и прошел в уборную. Умывшись, он почувствовал, что проголодался. Интересно, здесь кормят по вечерам, думал он. Хотя, время ещё детское. Прогуляюсь-ка я в их хваленый вагон-ресторан. А то засмеют, если я скажу потом, что ехал на «Норд-экспрессе» и ни разу не посетил местную ресторацию.

Он переоделся в костюм и вышел из купе. Длинный коридор теперь освещали круглые потолочные светильники, источающие бархатистый, чуть желтоватый свет. Этот свет делал ещё уютнее роскошное убранство дорогого вагона. Не успел он сделать и нескольких шагов, как перед ним возник его обходительный проводник.

— Что желает господин Гладышев?

— Господин желает посетить вагон-ресторан.

— Пойдемте, я вас провожу, – учтиво поклонился он. – Следуйте за мной.

Он повёл Гладышева по вагону, до тамбура. От тамбура в следующий вагон он ступил не без лёгкого опасения – лязгающее сцепление меж вагонами трясло и бросало из стороны в сторону. Они миновали пару вагонов до начала ресторана. И всюду здесь горел мягкий, чуть приглушенный, карамельный свет. В коридорах было пусто. Лишь в тамбуре навстречу им попался молодой офицер в парадном кителе и худенькая барышня. Вход в ресторан претворяли матовые стеклянные двери. Когда проводник распахнул их, в глаза ударил яркий свет хрустальной люстры и множества светильников, закрепленных меж окнами. Приглушенно звучал граммофон. Народу здесь оказалось немного. Несколько пар сидели возле столов, покрытых ослепительно белыми скатертями. На столах стояли бутылки с дорогими винами, множество закусок и вазы с фруктами. Был слышен приглушённый гул неспешной беседы. От света люстры искрились фужеры. Белый фарфор, белые салфетки, белые розы в золоченых вазах, белые униформы официантов… На фоне белого кровавой антитезой выделялся алый бархат вальяжных диванов. Помпезность белого и красного неплохо дополнял изумрудный – несколько кадок с миниатюрными пальмами примостились меж столов. Даже дамы, находящиеся в этом, передвижном райском уголке, были одеты в модные туалеты и смелое декольте.