Книга Змея. Часть 1, страница 111 – Лана Ланитова

— Не так быстро, Барбара Александровна, – проговорил он. – Здесь уже темно, и много камней. Надо быть аккуратнее.

— Благодарю за заботу. Но я хорошо знаю эту дорогу. Я здесь гуляю почти каждый вечер.

— Вот как? Впотьмах? Это вы зря.

— Да, что вам-то за забота? – дерзко отвечала она. – Вы лучше езжайте к своей жене и лечите её от бесплодия. Везите её к Анне Генриховне. Она ведь обещалась вам помочь. Да и потом вы сами. Дети ведь не берутся из воздуха. Вам надо чаще находиться рядом со своей благоверной, а не бегать за мной по Сиворицам. Вы же слышали, что я ничего не хочу.

Но он не стал её слушать, он сгреб её в охапку и стал целовать, почти кусать от нахлынувшей страсти.

— Хочешь, – дерзко шептал он, задыхаясь. – Ты-то как раз хочешь… Не можешь не хотеть. Ты хочешь меня с самого первого дня, как только мы впервые увидели друг друга.

— Нет! – она пыталась вырваться из его объятий.

— А я точно знаю, что да! – настойчиво повторял он.

Его руки скользили по ее тонкой талии, сжимая нежные груди, приподнятые корсетом. И, наконец, она сдалась и перестала сопротивляться. Она вся обмякла в его руках.

— Пойдём ко мне, – шептал он, целуя её в шею.

Руки пытались расстегнуть застежку летнего платья.

— Нет, это невозможно, – она мотала головой.

— Пойдём, здесь недалеко.

— Нет…

— Тогда я тебя понесу. Я возьму тебя силой, дерзкая ведьма… А то – «не хочу»… Хочешь, и я это знаю…

— Хочу, – простонала она, сжав зубы. – Но нас могут увидеть.

— Никто нас не увидит. Уже всюду темнота.

Он подхватил её на руки, и некоторое время нёс на себе, не забывая нежно целовать её душистые волосы и прохладное лицо. Потом он останавливался, чтобы перевести дух и ставил её ногами на землю.

— Расплети свои каральки. Распусти волосы, – задыхаясь, попросил он и сам, не дожидаясь, разлохматил её польскую причёску.

Она позволила ему сделать это. Она не возражала. Теперь руки властно заводили назад ее длинные волосы, обнажая светлеющее в темноте лицо. Удерживая за талию, он вновь начинал целовать её столь страстно, что она принималась тонко стонать. В какой-то момент его ладони дерзко нырнули под широкий подол юбки и мигом коснулись её ножек, облаченных в шёлк высоких чулок. Одной рукой он удерживал её за спину, другой пытался прорваться сквозь тонкий батист и кружево панталон. Он действовал наугад, влекомый неимоверной плотской тягой. И о чудо – его пальцы ощутили тепло, исходящее из устья сомкнутых ног. Ему даже показалось, что она чуть раздвинула ляжки, опираясь спиной на его руку. Он знал, что она делает это нарочно. Его пальцы притронулись к пушистому лобку и легко скользнули в тёплую, истекающую соком раковину.

— Боже, и ты ещё будешь лгать, что не хочешь…?

— Не бери меня на руки, – она тяжело дышала, где-то рядом с его губами. – Я сама пойду. Далеко ещё?

— Не очень. Пойдём скорее. Можно было бы прямо здесь, но мы испачкаем твое платье.

— Не надо здесь. В траве полно всяких гадов.

— Ты же любишь их и совсем не боишься.

— Это другое. Это нужно для работы…

— Пойдём, моя девочка. Моя нежная девочка. Я безумно люблю тебя.

Пока они шли до его имения, он то и дело останавливался для того, чтобы обнять и поцеловать её. Она с молчаливым исступлением позволяла ему совершать самые дерзкие поцелуи и объятия. К счастью, они никого не встретили на своем пути. Гордей и его помощницы, видимо, уже давно почивали. Он открыл ключом дверь, ведущую на веранду. Через несколько мгновений они оказались в его кабинете. И там он быстро зажёг керосиновую лампу. Она осветила её разлохмаченные волосы и зацелованное лицо.