Книга Охота на Призрака, страница 67 – Александр Шичкин

— С этим-то понятно. Но вот кто исполнителю задания передавал, как его, — Николай Игоревич вопросительно посмотрел на собеседника.

— Олег, — подсказал генерал.

— Ну да, Олег. Так вот он ведь тоже в курсе дела, получается. А это может нам с тобой таким боком выйти. Дядюшка скальпы снимет со всех, кто его племянничка… Ну, ты понял.

— Понял, конечно, — с грустью ответил Сергей Петрович. Он уловил, куда клонит этот жирдяй, сидящий напротив и неумолимо уничтожающий вяленое мясо со стола, запивая напитком пшеничного цвета.

— Пойдём в парную заглянем, Серёж, — допив очередную кружку, начал вставать Николай Игоревич. — Пора уже косточки погреть, да пропарить их как следует. А то встречаемся с тобой здесь всегда, а по прямому назначению практически и не используем это место. А её, чтоб ты знал, мастера такого уровня строили, — коротенький пальчик говорившего взмыл вверх. — Они же, чтоб ты понимал, Серёж, ставили баньку на даче у самого, — толстенький пальчик взмыл вверх ещё раз, но теперь гораздо выше.

Сергей так и не понял, у кого именно эти мастера ставили баньку, но ему сейчас об этом и не хотелось думать. Мысль, озвученная другом детства и юности, а ныне впереди идущем недосумаистом заставляла беспокоиться генерала. В том, что они сейчас вернутся к этому разговору, сомнений не было. Сергей Петрович не мог решить, как поступить. С одной стороны, Николай Игоревич прав. Если убрать эмоции, то Олег в этой ситуации будет представлять из себя угрозу. Он окажется живой миной. Ходит себе, никто его не трогает, и он безопасен. Но надави на нужные кнопки, и произойдёт бабах. И нет больше Сергея Петровича в том числе. На остальных уже давно наплевать. Тем более на этого жирдяя, корчащего из себя римского сенатора. Вон как простыню намотал. Венок из лаврушки на башку ему и можно фильм снимать. «Тяжёлые будни римского консула». Но если с эмоциями как-то ещё можно совладать, то что делать с дружбой? Ведь Олег — друг. Пожалуй, единственный человек, которого можно считать настоящим и незаменимым другом. Да и кто сможет выполнять ту работу, которой Олег занимается? Тут Сергей Петрович поймал себя на том, что, называя Смирнова другом, он просто достаёт информацию из памяти. Помня об этом, он не чувствует ничего, что рука об руку идёт с этим понятием. Нет никаких переживаний. Нет тоски. Ничего нет.

«А друг ли он мне?», — подумал генерал. — «Могут ли вообще в тех делах, что мы ведём быть друзья?».

Размышление прервало шипение пара. Оторвавшись от раскалённых камней, он с характерным звуком начал заполнять пространство. Николай Игоревич, выплеснув первый ковшик, тут же набрал второй.

— Ну что, Серёж, поддадим жарку?

И водичка, разбавленная чем-то цитрусовым, снова зашипела, превращаясь в пар. Лёгкое пощипывание кожи стремительно перерастало в нестерпимую боль. Но затем ощущения, будто плавно выравнивались, и только что обжигающий кожу жар бережно окутал всё тело, согревая даже изнутри.

— Ты что молчишь-то, Серёж? Так ничего мне и не отвечаешь.

— Про что Николай Игоревич, — не сразу смог вырваться из плена наслаждения и своих размышлений генерал.

— Что с Олегом твоим делать будем? — глядя в упор на разомлевшего Серёжу стальным голосом спросил Николай Игоревич. — Опасен он для нас после определённых событий станет.