Книга Охота на Призрака, страница 102 – Александр Шичкин

Мужа дома не оказалось, чему Денис был несказанно рад. Тема для обсуждения была более чем пикантной, и неизвестно, посвящала ли своего супруга во все перипетии своей жизни Галя или предпочла умолчать.

— Вам знаком Брагин Роман Алексеевич? — решил в лоб атаковать следователь. Задав этот вопрос, он заметил, как девушка вздрогнула и будто вжалась в кресло.

— Почему вы спрашиваете? — через короткую паузу отреагировала она.

Говорить о том, что его нет в живых, Денис не стал. Если девушка сообразительная, она могла начать выгораживать своего отца. О том, что Павел Евгеньевич задержан, тоже пришлось промолчать.

— Ответьте, пожалуйста, — проигнорировав вопрос, попросил Давыдов.

— Да, знаком. Мы жили в соседних домах, когда я была маленькая. — Губы хозяйки квартиры неожиданно задрожали, из глаз потекли слёзы. — Зачем вы пришли?! — вдруг закричала она. — Хотите ещё поиздеваться надо мной? Вы ведь знаете! Вы же всё знаете… — У девушки началась истерика.

Марина среагировала моментально. Она подошла к Галине и, присев на колени перед креслом, просто обняла девушку, которая тут же уронила голову ей на плечо и разрыдалась. Марина гладила её по голове и что-то еле слышно говорила на ухо. До Дениса доносились лишь обрывки фраз: — Всё хорошо; Всё уже в прошлом; Мы вам не враги.

Глядя на эту картину, Давыдов чуть ли не молился, чтобы его помощница не проговорилась про смерть депутата. Указаний на этот счёт он не догадался дать. Оставалось надеяться на сообразительность ассистентки.

Чуть успокоившись, но продолжая шмыгать, Галя начала говорить: — Мы жили в соседних домах. Он учился в Москве, если не ошибаюсь. На выходные приезжал к маме своей. Однажды, когда я гуляла одна, он подошёл ко мне и начал о чём-то болтать. Угрозы от него я никакой не чувствовала. Просто соседский мальчик. Да, старше меня. Но мы уже столько лет живём рядом. В какой-то момент мы заговорили про куклы.

Он сказал, что к ним приезжала какая-то родственница и оставила много красивых игрушек, в том числе и куклы. Естественно, мне, двенадцатилетней девочке, было интересно посмотреть на них. За то время, пока мы болтали и шутили, у меня появилось чувство, что мы тысячу лет уже знакомы с ним. И я сама чуть ли не силком потащила его к нему же домой. Уж больно не терпелось посмотреть мне эти игрушки, особенно на куклы. Когда мы зашли к нему, — девушка снова начала погружаться в состояние истерики. На этот раз вместо плача и всхлипывания послышалось завывание. Марина вновь принялась успокаивать её. Пришлось подождать, когда рассказчица сможет продолжить. За это время помощница Дениса сходила на кухню и принесла стакан воды хозяйке. Успокоившись, она продолжила. Давыдов обратил внимание, что теперь у Галины лицо стало каменным, а голос приобрёл железные нотки. — Он прямо с порога схватил меня за волосы и волоком потащил по полу в спальню. Я пыталась кричать, но он начал душить меня. В какой-то момент я просто потеряла сознание. Наверное, это и хорошо. Когда очнулась, всё уже закончилось. Он был то ли в ванной, то ли в туалете. Я вскочила и выбежала из квартиры. Оказывается, он даже дверь входную не закрывал на замок. — Галина выдохнула и будто расслабившись внутренне, поудобнее уселась в кресле. — Мама была на ночном дежурстве, и я надеялась, что у меня получится всё скрыть от неё. Окровавленные трусики я выбросила в ведро, а следы от пальцев на шее попыталась замазать тоналкой. Конечно же, у меня ничего не получилось. Утром, когда мама вернулась с работы, она моментально обо всём догадалась. «Что случилось, доченька?» — спросила она. Меня как будто прорвало. Я ей всё рассказала. Мы поехали тогда ещё в милицию и рассказали о случившемся. Наверное, вам не надо объяснять, как двенадцатилетняя девочка воспринимает все процедуры, необходимые в таких случаях. Допросы, экспертизы. У меня брали оттуда мазки. Для меня это была ещё одна серия той же пытки. Я видела, как его завели в отделение милиции в наручниках. И сначала всё выглядело так, что мне все верят и сочувствуют, но потом что-то резко поменялось. Нас с мамой стали уговаривать забрать заявление. Мол, зря я помылась. Почему сразу не пришли? И вообще всё выглядит так, будто я сама себе там чем-то поковыряла. Следователь с издёвкой ещё сказал, что это свойственно девочкам моего возраста. Мама настаивала на полноценном расследовании. Тогда нам стали откровенно угрожать. Мол, придётся поставить вопрос о лишении родительских прав. В показаниях было чёрным по белому написано, что ребёнок, то есть я, весь вечер и всю ночь находилась одна. Отдел опеки не сможет оставить без внимания такую вопиющую халатность. В общем, заявление мы забрали, а этого подонка уже вечером отпустили.