Книга Психология убийства, страница 48 – Марина Серова

Я слушала, как Валерия решительным тоном и очень эмоционально, совсем как адвокат, защищала своего сожителя и друга Константина Коробейникова. Но ее речь вызывала у меня противоречивые чувства. С одной стороны, было видно, что Валерия искренне заботится о Константине, она верит ему и хочет его защитить. Но с другой — у меня все равно оставались сомнения.

Константин почти постоянно пребывал в состоянии депрессии. Это говорило о его неустойчивой психике и возможном психическом срыве. У него явно присутствуют страхи и неуверенность, да и вообще у него трудная жизнь. Об этом говорил Владимир Четвертушкин. В какие-то моменты Константин Коробейников мог быть особенно уязвимым.

А что, если в состоянии Константина доминировала не зависть к успешной и обеспеченной жизни школьного друга и его супруги, а ненависть? Ведь Константин всегда оставался в тени, прозябая в нищете, в то время как Владимир и Екатерина купались в деньгах и счастье. И для Константина было не важно, что достаток их был следствием их трудолюбия. Все равно это вызывало у Константина гнев и обиду.

А ведь когда накапливаются негативные эмоции, очень легко перейти грань. Возможно, что Константин Коробейников чувствовал себя преданным, оставленным на произвол судьбы, и это могло толкнуть его на крайние меры. Что, если Константин действительно решился на убийство? В состоянии отчаяния и безысходности Коробейников мог сделать это, не осознавая последствий. Не хотелось бы верить в то, что Константин был способен на убийство, но…

Очевидно, мне необходимо поговорить с Константином наедине, чтобы попытаться лучше понять его, понять, что на самом деле происходит в его душе. Поэтому я приняла решение прийти на выставку в художественную галерею и найти возможность побеседовать с Константином Коробейниковым с глазу на глаз.

Я оторвалась от своих мыслей и увидела, что Валерия с напряженным выражением лица смотрит на меня.

— Валерия…

Я вопросительно посмотрела на женщину.

— Валерия Викторовна, — подсказала она.

— Спасибо. Так вот, Валерия Викторовна, я понимаю, что вы хотите защитить Константина Максимовича. Но вы должны понимать, что обстоятельства очень уж странные. Я не хочу думать о Константине Максимовиче как о преступнике, но его поведение действительно вызывает много вопросов. Я хочу разобраться в ситуации, и я рассматриваю все варианты, — ответила я.

— Я вас тоже понимаю, Татьяна Александровна, вы делаете свою работу. Но пожалуйста, прошу вас, не делайте поспешных выводов: Костя — не тот, кто может причинить вред и зло, — сказала Валерия.

Мы распрощались, и я ушла. Но меня не покидала мысль о том, что эта пара производила довольно странное впечатление. Что их связывает? Непонятно. Их отношения выглядели как нечто хрупкое и неустойчивое. Как будто бы они были связаны невидимой нитью, которая могла порваться в любой момент.

Еще меня поразила реакция этой пары на убийство Екатерины Четвертушкиной. Что Константин, что Валерия не выглядели сколько-нибудь печальными. В их глазах я не заметила ничего, что хотя бы даже отдаленно напоминало скорбь. Даже в соседке Четвертушкиных — Маргарите Пустельниковой — было больше сострадания. Что уж говорить о школьной подруге Екатерины — Регине Колесниковой. А ведь Валерия позиционировала себя как лучшая подруга Екатерины Четвертушкиной.