Книга Ковчег Иуды, страница 81 – Андреас Грубер

Бергер нахмурилась:

— У кого в посёлке может быть такой набор?

— У пожарных. Может, у сантехника для аварийных вызовов. Или у нашего электрика, Германа Гойссера, — пробормотал Кёрнер. — Но вероятнее всего — у деревенского жандарма с картофелиной вместо носа.

— На убийцу он не слишком похож, — заметила Бергер.

Кёрнер хмыкнул:

— А тут вообще хоть что-нибудь похоже на правду?

У него уже было двое подозреваемых — жандарм и деревенский врач Вебер. А убийц, скорее всего, было трое. Значит, одного пока не хватало. И всё больше Кёрнер склонялся к версии Сабриски и Филиппа: Сабину Крайник убили как минимум трое.

Он наблюдал, как Филипп посыпает клавиатуру компьютера белым порошком.

— Компьютер забираем как вещественное доказательство, — сказал он технику. — Уверен, в файлах найдутся зацепки. И ещё я хочу знать, не копался ли кто-нибудь в системе.

— Ладно, ладно, — проворчал Филипп. — Я делаю свою работу, ты — свою.

Тем временем Базедов разложил штатив, установил вспышку и принялся фотографировать тело.

— Я уже снимал самоубийц у них дома, — сказал он, — но ещё ни разу не видел комнаты, которая выглядела бы так, словно здесь всё перевернули вверх дном. Можно подумать…

— Это не самоубийство, — перебил его Филипп. — Парень не сам надел себе петлю на шею.

У Базедова отвисла челюсть.

— И вы только сейчас мне это говорите?

— Кто-то убил мальчика, оставил фальшивую предсмертную записку, а потом перерыл комнату, — подвёл итог Кёрнер.

— Мне-то это объяснять не нужно, — презрительно мотнул головой Филипп.

— Я не тебе объясняю! — резко ответил Кёрнер. — К тебе вообще страшно подойти: вид такой, будто у тебя мир рушится.

— У-у-у, кто-то сегодня опять не выспался, — вмешалась Сабриски.

Кёрнер промолчал. Ещё вчера днём она умоляла его быть осторожнее, а сегодня снова превратилась в язвительную патологоанатома со скальпелем вместо языка.

— А что именно искал убийца? — спросил Базедов.

— Подумай сам. Откуда, чёрт возьми, нам это знать? — вспылил Филипп.

Базедов опустил голову и молча поправил настройки камеры.

Что с ними всеми происходит? Кёрнер отвернулся. Почему они так взвинчены? Он вспомнил собственный разговор с деревенским врачом. Сам он тоже не был образцом спокойствия. Это из-за погоды? Или из-за самого места? Эта местность всех изматывает? Только криминальный психолог, казалось, ещё держалась.

— Насколько быстро вы сможете определить точное время смерти? — спросила Бергер судебного медика.

Сабриски резким движением откинула волосы за плечо.

— Милочка, точного времени смерти не существует.

Она взобралась на алюминиевую лестницу, расстегнула мальчику брюки и ввела термометр в прямую кишку трупа.

Бергер отвернулась.

— Этот мальчик был бы для нас важным свидетелем. Последний телефонный разговор Сабины Крайник был именно с ним. Если бы мы допросили его вчера вечером, он, возможно, был бы ещё жив.

Сабриски кивнула, будто услышала её не только ушами.

— По охлаждению тела я могу назвать лишь приблизительное время. Ориентир — падение температуры в прямой кишке.

Она сделала ещё несколько замеров, потом сказала:

— Около десяти вечера. Плюс-минус час.

И, подняв палец, добавила:

— Но не ловите меня потом на слове. Это предварительные данные.

Бергер прикусила губу.

— Мы бы успели, — шепнула она Кёрнеру.