Книга Ковчег Иуды, страница 24 – Андреас Грубер

Бергер кивнула вниз по улице, по которой они въехали в посёлок.

— Да, кстати, заправка закрыта. Тони, заправщик, работает добровольцем на дамбе. Жители готовятся к наводнению.

— Что ещё?

Бергер перелистнула блокнот.

— У Сабины Крайник было мало друзей в деревне. Она не состояла ни в церковном хоре, ни в каком-нибудь местном обществе и не подрабатывала официанткой ни в одном из хойригеров, как это обычно бывает у девочек её возраста. По выходным она иногда встречалась со школьными друзьями в Нойнкирхене — там стоит копнуть. Кроме того, в деревне есть только один мальчик, с которым она общалась ближе, но наш деревенский полицейский не знает, как его зовут.

— След, что надо.

Кёрнер насмешливо скривился.

— А родители?

— Отец — мясник, мать — домохозяйка. Она славится своим печеньем и кардинальскими пирожными. На праздниках пожарной дружины снабжает выпечкой всю деревню.

— Что с баром?

— Бар «Газлайт» открывается только по субботам вечером, в будни заведение закрыто. Владелец — некий Чак Райнер, диджей. У него есть и другие заведения в Штирии, а в Грайн он приезжает только на выходные. Живёт недалеко от Граца. Это не так уж далеко. Он вполне может оказаться нашим человеком.

Бергер захлопнула блокнот.

— Утро понедельника, и девочка должна была идти в школу, — вслух размышлял Кёрнер. — Что ей понадобилось в баре в восемь утра? Как она туда попала? Как туда проник убийца? Почему дверь была открыта, когда пришли репортёры? У кого есть ключ от заведения?

Он кивнул коллеге.

— Вот на какие вопросы нам нужно ответить. А пока разошлите ориентировку на Чака Райнера по всем отделениям.

Бергер что-то записала в блокнот.

— А что вам подсказывает интуиция?

Она подняла глаза, словно не ожидала вопроса.

— Люди здесь странные: жандарм, деревенский врач, хозяйка гостиницы напротив. Странное чувство… будто я попала в маленькую замкнутую общину, где каждому есть что скрывать. Будто здесь боятся полиции.

Кёрнер натянуто улыбнулся.

— Вы не сказали ничего нового. Здесь боятся всего, что приходит извне, в их маленький мир.

— В деревне говорят…

Бергер запнулась, словно решая, стоит ли продолжать. Потом всё же договорила:

— Говорят, по маленькой Крайник не слишком-то и будут горевать. Дескать, она и без того была со странностями, а её родители якобы состоят в родстве.

— Да быть того не может, — вырвалось у Кёрнера.

Он покачал головой.

Опять эти старые сплетни: будто в этой деревне каждый спит с каждым.

В Грайне не проходило дня без новой байки за общим столом. То у кого-нибудь обнаруживалась связь на стороне, то всплывали разговоры о нагулянных детях и кровосмесительных союзах.

Ничего не менялось. Люди так ничему и не учились.

— Давайте держаться фактов, — сказал он наконец.

Когда пробили полдень, из дискотеки вышли Базедов, Яна Сабриски и Рольф Филипп.

— Свежий воздух!

Филипп развёл руки и с хрустом прогнул спину. Позвонки у него затрещали, и он болезненно застонал, словно последние несколько часов ползал по полу, — что было недалеко от истины.

Жандармы подогнали катафалк, и Сабриски подписала протокол. Тело Сабины Крайник передали судебным медикам и отправили в венский патологоанатомический институт на Зенсенгассе.

Как обычно, Филипп отпустил одну из своих дурацких шуток насчёт слов «патология» и «Зенсенгассе», но никто не засмеялся.