Книга Ковчег Иуды, страница 18 – Андреас Грубер

Он метнул в Сабриски колючий взгляд.

Судмедэксперт поставила сумки на пол рядом с Кёрнером.

— Простите, я его не заметила. И что теперь?

Базедов передёрнул плечами и отступил на шаг, словно не хотел подходить к собаке слишком близко.

— Он всё время крутится у стены и всё обнюхивает. Уже дважды влезал мне в кадр, — пояснил он. — Час назад мы еле-еле выманили его из бара.

Соня Бергер, не раздумывая, переступила через ограждение и осторожно подошла к собаке сзади.

— Хороший пёс, — сказала она тихим, ровным голосом. — Хороший, славный пёс.

— Да уж, славный, — фыркнул Филипп.

— Помолчите, — бросила Бергер.

Она присела прямо за собакой. Пёс скулил и царапал лапой стеновую планку. Судя по всему, ни труп, ни железная конструкция его не интересовали. Всё его внимание было приковано к стене.

Бергер провела рукой по мокрой шерсти.

— Ты хороший мальчик. Спокойно. Иди ко мне. Давай.

Она погладила его по голове, потом взялась за ошейник и мягко потянула пса от стены. Он послушно пошёл за ней.

— Пойдём, малыш. Я выведу тебя. Может, найдём тебе что-нибудь поесть.

Филипп полез в карман куртки и протянул ей упакованный батончик мюсли.

— Спасибо.

Она отказалась жестом и повела собаку через бар к главному выходу.

— А девчонка-то с талантом, — заметил Филипп, глядя ей вслед. — Ей бы в наркоотдел, руководить служебными псами.

— Фух…

Сабриски наконец опустила плечи. Ногой она подтолкнула сумку ближе к телу.

— Ещё несколько проб — и я закончу.

— Машину сзади поставила? — спросил Кёрнер, кивнув на дверь во двор.

Сабриски его проигнорировала. Она расстегнула сумку и начала раскладывать на плёнке пинцеты, инъекционные иглы и ампулы.

— Когда она приехала, место уже было оцеплено, — пояснил Базедов, от которого, конечно, не укрылся ледяной взгляд Яны Сабриски.

Так смотреть умела только она. Холодно, будто звенит стекло. Кто вообще мог устоять перед таким взглядом? — невольно подумал Кёрнер.

— Сколько она уже мертва? — снова попытался он заговорить с Сабриски по-деловому.

Та резко обернулась, убрала за ухо длинную прядь каштановых волос и бросила на него злой взгляд. Когда она сердилась, то становилась особенно хороша.

— Надо же, именно тебе спихнули это дело. А я-то думала, что больше не буду иметь с тобой ничего общего.

Вот так, по мнению Кёрнера, и выглядело идеальное сотрудничество. Наверное, стоило всё-таки послушать Ютту Корен и с самого начала не смешивать личное с работой.

Но теперь было поздно. Всё, что осталось от их пятилетних отношений, — это колкости.

Он постарался вернуться к делу.

— Уже можно сказать, её изнасиловали или нет?

— Конечно. Только об этом ты и думаешь.

Она со злостью откинула крышку одной из коробок.

— О-о, — пробормотал Филипп и отвернулся.

— Тяжёлый воздух, — буркнул Базедов, деловито занявшись камерой и делая вид, будто ничего не слышал.

Кёрнер покачал головой.

— Детектив со скальпелем. Всё такая же острая на язык. Ты совсем не изменилась. Но давай всё-таки без этого. Что ты уже знаешь о девочке?

— Сельский врач осматривал тело и выписал свидетельство о смерти. Если хочешь что-то знать, спроси у него.

— Я не собираюсь расспрашивать какого-то деревенского эскулапа. Я хочу услышать это от тебя. Ты лучшая, Яна. Поговори со мной.

Филипп скрестил руки на груди.