Книга Ковчег Иуды, страница 129 – Андреас Грубер

У пожарной машины выдавали комплекты защитной одежды: комбинезоны, резиновые сапоги, непромокаемые перчатки. Под тентом стояла огромная полевая кухня. Две женщины кормили добровольцев и продрогших пожарных супом, разливали горячие напитки. На длинных хойригерных скамьях разместили электроплитки и кофемашины; прицеп-генератор давал ток. Рядом как раз выставляли целую батарею походных туалетов.

Но и после того, как «Ауди» миновал деревенскую площадь, картина почти не изменилась. На муниципальную парковку местные предприятия без остановки подвозили на бортовых грузовиках материал из песчаного карьера, а человек тридцать мужчин и женщин набивали им джутовые мешки.

В наскоро сколоченной деревянной будке с пристроенным тентом заседал кризисный штаб, координировавший работу добровольцев. Бургомистр, бурно жестикулируя, что-то втолковывал Вольфгангу Хеку, склонившемуся над картой, которую трепал ветер.

От тента к машине Кёрнера, размахивая рукой, побежал деревенский жандарм. Едва следователь опустил стекло, Алоис Фридль затараторил: из земельного управления жандармерии в Вене пришёл факс из прокуратуры. Крайников, правда, тоже уже уведомили, но сейчас у жандарма совершенно не было времени этим заниматься.

Зато старик Апфлер, грайнский могильщик, обо всём знал и уже начал эксгумацию на кладбище. Жандарм хлопнул ладонью по крыше машины и побежал обратно к тенту.

Пока Кёрнер ехал к окраине, над Хоэн-Гшвендтом тянулись чёрные дождевые тучи. Кладбище, часовня и зал прощания располагались на возвышенности у подножия горы. С парковки, несмотря на непогоду, открывался широкий вид на посёлок.

Трир делала изгиб и недалеко от жилых домов змеилась мимо деревянных сараев и хлевов. Через поле река казалась совсем близкой, хотя на самом деле до кладбища было не меньше пятисот метров. Борозды и следы тракторных колёс наполнились дождевой водой и тускло поблёскивали в мутном свете. Посреди поля стоял трактор с проржавевшим прицепом.

Кёрнер захлопнул дверцу машины и направился к кованым воротам кладбища. Рядом с кладбищенской оградой находился вход в рудник. Отсюда было видно оборудование, которое после аварии так и не демонтировали и которое пережило военные годы. Рельсы для вагонеток заросли кустарником; колёса списанных вагонеток были заблокированы кирпичами.

Кёрнеру показалось, что он узнаёт котельную установку, паровую подъёмную машину и тридцатипятиметровую трубу, о которых говорилось в статье деревенского вестника: массивные конструкции едва проступали на фоне серой мглы. Открытые двери мастерских из гофрированного железа ветер с грохотом швырял о стены.

С тех пор здесь ничего не изменилось.

Почему оборудование так и не разобрали? Неужели на складе возле ствола шахты «Божье благословение» до сих пор лежит динамит для третьего взрыва, который так и не был произведён?

Кёрнер вспомнил, как они с Вольфгангом Хеком подростками часто бродили по штольням в поисках ящиков с динамитом, но так их и не нашли. Каждая шашка за прошедшие годы, должно быть, разложилась, а желтоватый, маслянистый и крайне ядовитый нитроглицерин просочился сквозь деревянные ящики. Теперь малейшего сотрясения — даже простого повышения температуры — хватило бы, чтобы всё взлетело на воздух. Чудо, что до сих пор не случилось несчастья.