Книга Ковчег Иуды, страница 108 – Андреас Грубер

Моя единственная оставшаяся надежда — что оно не выползет за порог, а навеки останется во тьме. Я буду ежедневно молиться, чтобы оно иссохло под землёй и погибло. Пусть дьявол сам печётся о своём отродье! Пусть окончательно заберёт его к себе!

Я только что вздрогнул от ужаса. Огонь уже трещит у самой двери, воздух, пропитанный гарью, просачивается в щели у пола. В каморке становится нечем дышать. Сколько ещё выдержит эта окованная железом дверь?

Сейчас мной владеет одна-единственная мысль: бежать. Бежать не только из церкви, но и из этого места, из всей округи. Этой же ночью!

Но если деревенские найдут у меня в сумке этот дневник, я погиб. Они убьют меня так же, как убили патера Дорна. Я спрячу его в каменном основании архивной стены. Если повезёт, в глубине кладки он переживёт пожар.

Я попытаюсь выбраться через окно, перелезть через стену и под покровом ночи покинуть посёлок. Но куда мне идти? Я обучен лишь ремеслу церковного служки. Говорят, в Вене много церквей. В этом далёком городе я попытаю счастья.

Телефон Кёрнера пронзительно зазвонил. Он резко вскочил со стула и схватил аппарат с тумбочки. На дисплее высветился номер Базедова.

Базедов снял пломбу со входа в дискотеку, открыл дверь и нащупал выключатель. Несколько ламп над стойкой и в глубине бара вспыхнули разом, выхватив из темноты деревянные колонны, подиум, танцпол, столы и стулья. Помещение наполнилось тусклым, сумрачным светом. Дверь за собой он лишь притворил, не дав ей защёлкнуться: замка по-прежнему не было.

Дождь барабанил по крыше.

Странно — войти в дискотеку, где стояла мышиная тишина. Где не теснились разгорячённые тела, не звенели бокалы, не стлались в воздухе клубы дыма и не вспыхивал резкий, рваный свет. Он уже почти забыл, каково это.

С тех пор как у него родились дети, Базедов ни разу не был в дискотеке. А времена, когда они с Филиппом и Кёрнером наводили шороху в мёдлингских пивных пабах и кегельбанах, казались бесконечно далёкими. С тех пор он больше не брал в руки бильярдный кий.

Он двинулся по размеченному Филиппом маршруту, который эксперт-криминалист всё ещё не убрал. В помещении пахло отвратительной смесью железа, серы и холодного дыма. В конце танцпола меловые линии на полу обозначали контуры тела Сабины Крайник; вокруг, на деревянных досках, темнели буро-красные пятна.

Рядом по-прежнему стояла стальная конструкция со скамьёй, кожаными ремнями и тросовыми тягами. Остов отбрасывал в зал перекошенные тени. Из-за наводнения венская группа криминалистов так и не смогла приехать, чтобы разобрать эту штуковину и увезти её в лабораторию.

Но Базедова сейчас занимало другое — мерцающие пятна на снимках с места преступления. На дисплее цифровой камеры он сперва их не заметил. Только когда загрузил фотографии на компьютер Мартина и увеличил, они бросились ему в глаза: крошечные отблески, будто солнечный луч, пойманный металлическим осколком.

Сначала он решил, что дело в дефекте камеры. Но, сравнив снимки, обнаружил: мерцающие точки раз за разом появляются в одном и том же месте. Точнее — в одной точке на стене. На одной фотографии даже был виден коричневый сеттер: пёс подпрыгивал, пытаясь лапами достать до того самого места, откуда исходил блик.

Сейчас, однако, Базедов не знал точно, где искать эту точку. Невооружённым глазом она была неразличима. Он предполагал, что она находится примерно в метре над полом, на стене за меловым контуром.