Онлайн книга «Нина Риччи»
|
Ситуация складывалась весьма противоречивая: заводы и фабрики Франции работали на Германию всю войну, поставляли вооружение, продовольствие, обмундирование. «Франция поставила 4 тысячи самолетов, 10 тысяч авиационных двигателей для нужд люфтваффе. Немецкие самолеты с французскими двигателями бомбили советские города. Более 52 тысяч грузовых автомобилей, произведенных во Франции, составляли значительную часть автомобильного парка вермахта и войск СС. Французские военные заводы бесперебойно снабжали Германию минометами, гаубицами, бронированной техникой. И трудились на этих предприятиях французские рабочие. Миллионы французских мужчин и не думали восставать против гитлеровцев»[44]. Владельцы домов моды тоже не спешили закрываться. Коко Шанель еще осенью 1939 года объявила о закрытии, что сочли ее местью работницам за забастовку, из-за которой ей пришлось претерпеть унижение и согласиться с их требованиями. Но ее бутик работал всю войну, обслуживая немецких солдат и офицеров, желавших купить своим дамам знаменитые духи «Шанель № 5». Также духи продавались в Америке. Прибыль шла на счет Коко в Швейцарии. Что же происходило с другими кутюрье? Люсьена Лелонга в самом начале войны с Германией мобилизовали, но буквально через десять дней признали негодным к военной службе. Причина была веской: пятидесятилетний Лелонг еще во время Первой мировой получил тяжелейшее ранение, поэтому ни возраст, ни здоровье более не позволяли ему защищать родину. Лелонг принял решение, которое поддержал Робер Риччи: продолжать работу, несмотря на все сложности, дабы сохранить рабочие места. Ему удалось уговорить сто пятьдесят американских покупателей, представлявших магазины и ателье, приехать в Париж. Лелонг организовал их переезд на корабле до Италии, а далее на поезде до Парижа, где им показали коллекции сразу нескольких домов моды. Когда в июне французы капитулировали, Лелонг находился в Беаррице. Он тут же возвратился в Париж. Нацисты настойчиво предлагали ему перебазировать дома моды в Берлин и Вену. Кроме этого мастерам следовало согласиться преподавать в специальных школах, которые планировалось открыть в этих же городах, чтобы вырастить новое поколение специалистов моды, но уже немецких. Лелонг отказался, и тогда его пригласили в Берлин, где ему предстояло изложить свою точку зрения. При поддержке Профсоюзной палаты высокой моды и министра промышленного производства Лелонг отправился в Германию. Как ни странно, с ним согласились и не стали настаивать на переносе домов моды в Берлин и Вену, обошлись также и без школ. Видимо, в 1940 году немцы, хоть и были преисполнены энтузиазма по поводу исхода войны, все же больше думали о военных действиях, нежели о моде. Впрочем, о господстве французской высокой моды в Германии вспоминали часто. Некоторые немецкие женские ассоциации выступали против диктата французской моды, требовали «освобождения от тирании парижской высокой моды». В 1941 году на дом моды Лелонга начинают работать Кристиан Диор и Пьер Бальма. Условия для функционирования домов моды становятся все жестче. Немцы постоянно возвращаются к идее прекратить выпуск одежды от-кутюр: «В ходе четырех лет провели четырнадцать официальных конференций с немцами; на четырех из них они объявили, что швейное искусство от-кутюр должно быть полностью запрещено, но каждый раз французам удавалось избежать этой катастрофы». Кроме того, с 1941 года для домов моды начала существовать специальная система карточек на ткань, выделенный лимит превышать было запрещено. Сначала от действия этой системы Лелонг освободил двенадцать домов моды, а работать в столице их продолжало более девяноста. В итоге ему удалось сохранить около шестидесяти домов высокой моды. Также Лелонг не дал депортировать около десяти тысяч работников, задействованных в домах моды, которых немцы хотели перебросить на работу в военной промышленности. Не забывал в то тяжелое время Лелонг и о своей парфюмерной линии. В 1942 году в продаже появился его парфюм Tempest в хрустальном граненом флаконе в форме призмы, упакованный в белую коробку с золотой надписью. |