Книга Нина Риччи, страница 25 – Виктория Балашова

Жанна Пакен – кутюрье, возглавлявшая Профсоюзную палату парижской высокой моды с 1917 по 1919 год. Свой дом она открыла в 1891 году. Ее платья отличала приверженность к узорам XVIII века, а также мехам. Для продвижения Пакен наряжала моделей в свои наряды и отправляла их в оперу или на скачки. На Всемирной выставке 1900 года она возглавляла секцию моды. Именно тогда кутюрье впервые перешли из секции промышленного производства, где выставлялись в предыдущие годы, в группу «Пряжа, ткани, одежда» и заняли отдельное место – «Гранд кутюр, пошив одежды на заказ». В тридцать лет у Пакен кроме дома моды в Париже открылся дом в Лондоне, меховой магазин в Нью-Йорке, филиалы в Мадриде и Буэнос-Айресе. Когда ей исполнилось сорок четыре года, она стала первой кутюрье, получившей орден Почетного легиона.

И наконец, соотечественница Нины Риччи, итальянка Эльза Скиапарелли. Эта женщина стоит особняком, и ее судьба не похожа на те, что упомянуты выше. Во-первых, Эльза родилась в богатой аристократической семье. Ее отец был ученым, посвятившим себя изучению исламского мира и эпохи Средневековья. Дядя Эльзы был астрономом, открывшим марсианские каналы, а двоюродный дядя был египтологом, открывшим могилу Нефертари – первой жены Рамсеса II. Благодаря этому влиянию Эльза с ранних лет увлекалась философией, религиозными обрядами и древними культурами. Во-вторых, Скиапарелли никогда не обучалась портновскому делу. Когда в тридцать с лишним лет она открыла свой дом моды, то он сначала специализировался на спортивной одежде прет-а-порте, но затем расширил линейку одежды.

Все вышеперечисленные женщины в чем-то являлись новаторами в мире моды. Нина Риччи не была ни феминисткой, ни революционеркой. Она не делала попыток развестись с мужем и обрести финансовую свободу, не открывала до поры до времени своего дома моды, довольствуясь очень хорошо оплачиваемой работой в доме Раффин, где с самого начала занимала руководящий пост. Иногда ее модели называли слишком итальянскими вопреки сложившемуся тогда тренду на английский и французский стили. Но Нина себе не изменяла, а все расширявшаяся клиентура доказывала, что ее направление тоже нравится – особенно в области вечернего и свадебного платья. Тем не менее имя Нины Риччи оказалось вписанным в историю моды того периода, когда высокая мода обрела свой собственный, независимый статус одежды для элиты. Ее одежда полностью соответствовала канонам от-кутюр: все наряды шились вручную, новые коллекции создавались дважды в год в количестве двадцати пяти штук и демонстрировались на специальных показах. Дом Раффин дал возможность двадцатипятилетней женщине полностью освоиться в сфере высокой моды и повысить свой статус в обществе, где все меньше внимания обращали на происхождение и все больше – на финансовое положение. И хотя Нина Риччи продолжала вести довольно замкнутый образ жизни, проводя время на работе или дома, она любила роскошь, свободу, которую ей давали деньги, пусть и контролируемые мужем. Мать и сестры тоже забыли те времена, когда они испытывали нужду. Нина смогла исполнить мечту отца: она завоевала ту публику, которую он так стремился заполучить в качестве клиентов. Тот давний переезд в Монако сыграл важную роль, пусть не для него, но для его дочери и всей семьи.