Книга Коко Шанель, страница 61 – Виктория Балашова

Мир театра привлекал Габриэль со времен Мулена. Конечно, она оставила мысль выступать на сцене, но следом пришла мода на танцы; познакомившись с великой Айседорой Дункан, Габриэль решила учиться танцевать. Бой не возражал, ведь в отличие от пения в кафешантане танец Коко не собиралась превращать в дело своей жизни. Танцевать стало модно, так почему бы и нет? В студию Айседоры Дункан женщин влекло любопытство: они надеялись, что та, которая посредством танца проповедовала свободу чувств, откроет им некие тайны. Ритмика была в моде. Она становилась не просто методом танцевального искусства, но системой воспитания, и люди всех возрастов отправлялись не только в студию к Дункан, но и в институт, только что открытый в Дрездене мастером этого жанра Жаком Далькрозом. Интересно, что Далькроз был полным антиподом Дункан и не принимал ее стиль. Дункан отрицала классический балет, предпочитая произвольный стиль древнегреческой пластики, но Далькроз, по образованию композитор, родом из Вены, считал, что ей не хватало настоящей, профессиональной школы. Любопытно, что при этом коллеги Далькроза, в свою очередь, не воспринимали его новаторских идей. Во многом его отношение к новаторству совпадало с тем, как это видела Шанель: не обращая внимание на критику, будь она положительная или отрицательная, продолжать свое дело. Далькроз считается основоположником ритмики и ратовал за обязательное включение ее в школьное расписание.

Габриэль хотелось научиться танцевать, но она столкнулась с несколько вольным поведением Дункан и ее окружения. Айседора жила в своеобразной коммуне, в окружении разнородной публики, артистов всякого рода. Она принимала гостей, прикрыв обнаженное тело подобием хитона с обнаженными руками и плечом. Очень худой молодой человек с бородой, как у фавна, находился при ней неотлучно. Подавали смеси алкогольных напитков с совершенно необычным вкусом. Вокруг смеялись, болтали, развлекались, Габриэль слушала. Наконец наступил долгожданный момент, и Айседора объявляла, что будет импровизировать. Она устремлялась вверх, взметнув руки, словно все боги Олимпа находились под застекленной крышей. Ее позы были убедительны, заставляя забыть бедность аксессуаров — гирлянда роз из мятой бумаги. Внезапно молодой бородач одним прыжком оказывался в центре зала и хватал обеими руками ягодицы великой жрицы, что, казалось, ничуть ее не оскорбляло. Айседора невозмутимо заканчивала импровизацию, продолжая обращать к потолку красивейшие жесты.

Пришлось отказаться от идеи учиться у Дункан. Позже Мадмуазель редко ее вспоминала, но если вспоминала, то исключительно в насмешливом тоне. «Она всегда была навеселе!» — восклицала Коко. Тем не менее желание учиться танцу не пропало, для этого нашлась новая учительница. Впрочем, несмотря на предпринятые усилия, танцы Габриэль не давались. В итоге она решила сконцентрировать свои усилия на деле, которое получалось у нее лучше всего — моде. Театр никуда не денется, только роль в нем у Коко Шанель будет несколько иная, чем у актеров и певиц.

В мир искусства Габриэль ввел, конечно, Бой. Он везде водил ее с собой, не стесняясь представлять друзьям и знакомым, коих у него было великое множество. Но в мире богачей и аристократов она по-прежнему чувствовала себя скованно. Сколько бы ни пытался Кейпел образовывать подругу, ее мозг сопротивлялся, словно в память о прадедушке Шанеле, державшем кабачок в предгорной деревушке. А вот в театре Габриэль себя чувствовала иначе. Это была среда очень свободная, где добродетель не значилась среди основных достоинств, но она была все же куда привлекательнее, чем обычное окружение Габриэль. И потом, здесь не считали, что единственное оружие женщины — дар обольщения. Артистки говорили даже, что главное — талант. В глазах артистов, которые в большинстве случаев начинали так же трудно, как она, неопределенное положение Габриэль проходило незамеченным. Ее не спрашивали ни кто она, ни откуда. Перестав стесняться, она наконец смогла стать самой собой. Так как ни петь, ни танцевать Габриэль не умела, для театра она стала создавать костюмы, и началось все, конечно, со шляпок.