Книга Коко Шанель, страница 14 – Виктория Балашова

Город Брив-ла-Гайяр и правда мог представлять собой весьма привлекательный вариант по сравнению с предыдущими. В 1890-х годах там проживало порядка 17 тысяч человек, причем с каждым годом население увеличивалось (в наши дни население составляет около 50 тысяч человек). Альбера изначально в городе могло привлечь многое: он всегда славился развитой торговлей, ярмарками, производством самых разных товаров. Резкий скачок в его развитии произошел в 1860 году, когда в Брив-ла-Гайяр пришла железная дорога, быстро сделав его крупным железнодорожным узлом. Таким образом, причин для посещения Брива у Альбера было предостаточно. Но его опять постиг финансовый крах: пытаясь вместе с новообретенным сводным братом заработать денег, он оказался в долгах, которые пришлось выплачивать, нанявшись в качестве прислуги в сомнительное заведение: полуотель, полукабак, который посещали местные пьяницы и другие любители буйных развлечений. Вот куда попала Жанна и две ее дочери — рай оказался немножко не таким, каким его представляли путешественницы.

Воспоминания Коко Шанель и здесь идут вразрез с действительным положением дел. Она твердила о какой-то необычайной чистоте, которую старались поддерживать в доме ее родители: они постоянно заставляли детей мыться и помещение держали в стерильной чистоте. На самом деле, достичь такого положения вещей было крайне сложно. Бедные городские районы имели дурную славу. В отличие от крестьянских домов, в городах квартирки и каморки вмещали в себя большое количество людей, санитарные условия были ужасными, ни нормальной канализации, ни воды в достаточном количестве не наблюдалось. Мадмуазель, как обычно, выдавала желаемое за действительное. Пройдоха-отец в ее рассказах превращался в успешного торговца вином или лошадьми или владельца огромного виноградника. Более того, он становился мужчиной утонченным, к ногам которого падали женщины высшего света, а также образованным — он якобы свободно владел английским языком. Убогая повозка, в которой отец вез ее с сестрами в Обазин, превращалась в кабриолет с роскошной упряжкой. Так же и лачуги, в которых ютилась ее семья, становились эталоном чистоты и даже изящества…

Габриэль исполнилось десять. Ей пришлось быстро смириться с новой жизнью в сравнительно большом городе. Новый дом, представлявший собой убогую комнатку, расстроил сестер, но они не ведали, что самое страшное еще впереди. Письмо отца быстро нашло объяснение. Он был вынужден отрабатывать долги, и лишние руки ему вовсе не помешали бы. Поэтому Альбер и вызвал к себе жену, будучи на сто процентов уверен, что она приедет по первому его зову. Так и случилось. Жанна вновь принялась за грязную, тяжелую работу, выматывавшую ее сильнее чем когда-либо. Приступы астмы участились, к ним прибавились бронхит и туберкулез, прогрессировавший с каждым днем. Летом, как это уже бывало раньше, Жанна почувствовала себя лучше. Вместо того, чтобы набраться сил дома, она поехала по ярмаркам вместе с мужем, который к тому моменту вернулся к своему прежнему занятию. Жанну шатало от усталости, она падала в обморок, но лечиться отказывалась, сколько ей это ни советовали знакомые. Осенью, с наступлением первых холодов ее состояние продолжало неуклонно ухудшаться.