Книга Принцесса Диана. Самоубийство длиною в жизнь, страница 133 – Виктория Балашова

В 2013 году сын Дианы принц Гарри посетил Анголу. После стольких лет, прошедших с момента визита его матери, в стране по сей день в земле прячется огромное количество мин. И если бы Диана за всю жизнь совершила бы только эту одну поездку, ей бы уже можно было ставить памятник, причем не в виде фонтана, установленного в лондонском Гайд-парке, потому что иначе жертв непрекращающейся войны было бы в тысячи раз больше. Активный процесс по полному запрету производства, хранения, экспорта и применения противопехотных мин начался в октябре 1996 года. В течение 1997 года было проведено четыре конференции, и на последней, в декабре месяце, договор был подписан представителями 122 стран. Диане не суждено было увидеть результаты своей работы.

10 августа был последний день трехдневного визита Дианы в Боснию, где она стала свидетелем последствий, пусть и не такого размаха, как в Анголе, размещения в стране противопехотных мин. Через двадцать один день ее не станет. Она не взорвется на мине и не заразится никакой ужасной болезнью. Диана будет находиться в обществе любимого мужчины. Катастрофа станет всего лишь последним звеном в цепи нелепых случайностей. Но пока Диана позирует на фоне боснийских пейзажей: низеньких домиков, ярко-зеленой травы и улыбчивых местных жителей. На тот момент ее деятельность по запрету противопехотных мин уже поддержал премьер-министр Великобритании Тони Блэр. В то же время британские таблоиды вовсю рассуждали о ее личной жизни (в газетах появились первые совместные с Доди снимки).

В Боснии, как и в Анголе, Диана встречалась с инвалидами, взрослыми и детьми, подорвавшимися на минах. «Принцесса сделала непредусмотренную остановку возле кладбища в Сараево, где заметила Эльвиру Тадик, 57 лет, которая клала цветы на могилу своего сына. Диана обняла Эльвиру и нежно коснулась ее лица – женщины не знали языка друг друга, но их молчаливая встреча длилась несколько минут». Поездка в Боснию завершила цикл благотворительных визитов Дианы в самые разные страны. Диана взяла очень высокую ноту, но соревноваться с самой собой ей не пришлось – это был финальный аккорд.

Обе знаменательные поездки Дианы проходили на фоне менее значительных событий. Лишь одно из них приведет к трагическому концу, но они все связаны между собой невидимыми нитями. В первую очередь хотелось бы упомянуть семью Дианы. Отношения с ними никак не складывались, хотя именно они вроде должны были остаться рядом с ней до последнего. Но семья Спенсеров никогда не отличалась сплоченностью. Сара служила у Дианы фрейлиной, однако сей пост ей большого удовольствия не доставлял, потому что лишний раз подчеркивал более высокий статус принцессы. С Джейн отношения всегда были прохладными, неблизкими, а уж после того, как муж Джейн ввязался в конфликт, связанный с публикацией Мортона, вообще сошли на нет. Отец умер, впрочем, из-за болезни он в последние годы, так или иначе, не был способен принимать активное участие в жизни дочери. Мачеха с Дианой периодически общалась, и довольно неплохо: сплошь взлеты и падения. Диана сама признавала, что с этой женщиной она могла бы советоваться, но давние семейные распри не позволяли им окончательно примириться (кстати, Мохаммед Аль-Файед делал попытку примирить Диану с Рейн, все-таки последняя на него работала, но эта попытка случилась перед самой гибелью Дианы – трудно сказать, что бы из затеи вышло: Диана имела обыкновение мириться-ругаться-мириться-ругаться). С братом Чарльзом тоже отношения не складывались. Став наследником титула и Олторпа, он не особенно церемонился с Дианой. Кроме просьбы возвратить ему диадему он ухудшил положение дел письмом, которое отправил сестре еще в 1996 году: «После долгих лет небрежения наши с тобой отношения стали худшими в семье, – писал он. – Думаю, ты и сама заметила, что мы почти не разговариваем… Я всегда готов прийти тебе на помощь… Но пятнадцать лет твоего отсутствия почти уничтожили нашу близость… Я давно смирился с тем, что занимаю самое незначительное место в твоей жизни, и меня это более не огорчает. Для меня и моей семьи такое положение гораздо удобнее и приемлемее, чем те проблемы и боль, какую твоя дружба причиняет многим людям… Я боюсь за тебя, – продолжал брат Дианы. – Я знаю, что манипулирование и обман – это часть твоей болезни… и молюсь, чтобы тебе повезло найти квалифицированного и сочувствующего специалиста, который помог бы тебе решить проблемы с психикой». Говорят, Диана плакала, читая письмо брата. Он был во многом прав, однако стоило ли быть таким откровенным в не самый сладкий период в жизни его сестры (тем более зная о ее психологической нестабильности).