Книга Настоящая фантастика 2016, страница 213 – Вадим Панов, Ярослав Веров, Игорь Минаков, и др.

Счастье. Катарсис. Нирвана.

Ответить толком ничего не могла, ревела, визжала в трубку, носом шмыгала да сопли ладонью вытирала.

А теперь сидит лебедушкой в белом костюмчике, как на заказ пошитом, и ухом не ведет, когда девчонки сплетничают: «Слышь, Оль, твой-то никак не успокоится, уже третью секретаршу сменил, а все тебя поминает».

И так было почти с каждой. Измайлов подбирал тех, кого со скандалом выгоняли из математической науки, тех, кто не побоялся пойти против зарвавшейся системы, против именитых самодуров и оказаться на улице.

— Чаю хотите?

Хьюстон, у нас проблемы. Вы бы лучше еще немного посплетничали.

— Ира? – спросил я вставая.

Платье у нее, конечно, скромное, но…

— Все верно! Ира Глагольцева. Математик и программист. Будете чай?

Откуда столько радости? Глаза блестят. Приятная улыбка.

— Не откажусь.

— Белый, зеленый, черный, матэ, ройбуш, каркаде?

Она что, флиртует со мной?

— Ройбуш подойдет.

— Вам сюда принести или пойдете со мной на кухню? У нас там свежая выпечка есть. Составите компанию?

Определенно, флиртует!

— С удовольствием!

Кухонька – мое почтение! Я бы в такой жил и не тужил. Площадь – не меньше пятнадцати метров. Четыре больших стола свободно умещаются. Со стульями. Над раковиной и рабочей столешницей фигурная плитка. Выше – резной шкафчик и деревянные полки. Все блестит, все сверкает. Вместо кулера – два больших фильтра-кувшина и два дисковых чайника. Над электроплитой – белая вытяжка. Микроволновки, разумеется, нет. Вредно. Зато есть высоченный холодильник.

Неплохо для обеденных перерывов.

— Чего замерли? Садитесь куда пожелаете. – Ира показала широким жестом на все четыре стола сразу.

Я кивнул и сел за ближайший.

Ира надела фартук, сполоснула чайник, налила в него воды из кувшина и включила. На ужин даже приглашать не пришлось. Прямо в институте свидание устроилось.

Пока чайник шумел и собирался закипеть, Ира поставила передо мной на кремовую льняную скатерть сначала две тарелки с выпечкой, потом блюдца с чашками и насыпала ройбуш в стеклянный заварник.

Принимают по высшему разряду.

— Ирочка, можно было прямо в чашки насыпать.

— Можно.

Я почему-то растерялся. Хотел было сказать что-то вроде: «много чести», «лишние церемонии», «давайте по-простому», но промолчал. Слова в горле застряли.

А Ира все металась между мной и собственно кухней. То к холодильнику за вареньем, то к шкафчику за медом, то к полочкам за сахаром. Так и крутилась вьюном, пока чайник не закипел. Я ее платьишко со всех сторон разглядел. И колготки с туфельками. И руки. Никакого кольца не наблюдалось. Математика незаметно выветрилась у меня из головы. Про задание я еще что-то помнил, но весьма расплывчато…

— Вы не пугайтесь, что я вас так внаглую увела, – проворковала Ира. – Ничего личного. Просто я сегодня дежурная: на мне уборка, посуда и развлечение гостей.

— Значит, повинность? И совсем ничего личного? Вот это пугает.

— Обычное гостеприимство. Мне не в тягость. Держите, брючки прикрыть. – Она протянула мне тканевую салфетку и налила кипяток в заварник.

Сейчас сядет напротив; будет смотреть на меня.

Что там обычно говорят на первом свидании?

Села.

Смотрит.

Хорошенькая.

Дело не в красивом платье, не в стройных ножках и даже не в очаровательной улыбке. Меня опьянили доброта и забота. Откуда вдруг у математика такое отношение к случайному журналисту? Приказ начальника, повинность? Угу. Знаем мы, как эти приказы исполняются.