Книга Настоящая фантастика 2016, страница 151 – Вадим Панов, Ярослав Веров, Игорь Минаков, и др.

Полет придется прервать. Иначе к цели прибудет труп. Два трупа. Он тоже на издыхании. Не ожидал от себя, что настолько брезглив – видимо, полет обострил восприятие.

Федя запаковал себя и Катю в скафандры и выжал красный рычаг аварийной остановки.

Первое, что увидела, очнувшись, Катерина – это белый потолок. Она в больнице?

Распахнулась дверь, и в палату стремительно вошла женщина в белом халате.

— Приветствую вас, посланница из прошлого! – торжественно провозгласила.

— И вам здравствуйте!

Оперативно реагируют – больной только в себя пришел, а персонал уже тут как тут. Показания с датчиков, облепляющих тело, выводятся, наверное, им прямо в уши… или на пульт в виде брошки, – Катя глаз не могла отвести от лазурной стрекозы, поблескивающей на груди врачихи.

Слово за слово, узнала: сегодня уже неделя, как ее доставили в ЛНИК (лечебно-научно-исследовательский комплекс), созданный специально для перемещающихся во времени эонавтов анклава. Хлопот доставила уйму. Мало того, что настолько «стареньких» молодух к ним еще не поступало, так еще и беременная. Едва спасли плод!

— Чего? – вскинулась Катя. – Кто беременный – я?

— Ты, девонька.

Она откинулась на подушки и уставилась в пространство.

— И как же теперь? – Не понимала, радоваться или огорчаться беременной старенькой молодухе девятнадцати лет от роду… или восьмидесяти девяти?

— Будешь при институте до самых родов как сыр в масле, не переживай.

— А потом?

— Будет день – будет пища! – рассудительно ответила врачиха. И подмигнула. – А пока – постельный режим.

Назавтра к ней пришел Федя.

Увидев любимого, она затрепетала. Румянец сам собой залил щеки – вспомнила о своем неэстетичном поведении в полете. Стыдно до чертиков!

— Прощаться пришел. Улетаю! – «обрадовал» он. – Контракт, понимаешь… Обязан. Нарушать не имею права.

Суть его слов доходила постепенно. Фрагментами. По мере осознания испарялась стеснительная заторможенность.

— А я? – села на кровати.

— Не транспортабельна, не разрешают.

— А ребенок? НАШ ребенок?

Федор отвел взгляд. Жалко. Ноет сердце… но коль решился хвост рубить сразу и грубо, отступать нельзя.

— Был наш, стал ваш. Лет через сто встретимся, познакомишь.

— Коз-зел… ну ты и козлина! – сквозь зубы процедила Катька. Демонстративно сплюнула и упала на подушки.

— Яблоко от яблони… – хмыкнул он. – Выражается ваше семейство одинаково некультурно.

Послал в ее сторону пасс, будто бокалом чокнулся. И ушел.

Катерина сухими глазами таращилась в потолок. Она не будет рыдать – нельзя: малышу вредно. Погладила живот, представила крошечного, с мизинец, малюпусика и улыбнулась.

А Федя шел и тоже улыбался. Расстались по-божески, думал – будет хуже: истерика, сопли, нюни… Обошлось. Знала бы девочка, сколько преференций он за нее получил – точно бы взбесилась. Нынешние хозяева не поскупились, предложили выгоднейшие условия… фактически ни за что. За сущую мелочь. Он и сам подумывал ее здесь оставить.

Сама виновата – не справилась. И потом, пришла к нему она тоже по собственному почину, он не звал. Да, обрадовался, взял с собой: как не взять, когда приплыло на блюдечке. Пусть сама теперь и расхлебывает. У него иное предназначение – двигать науку. А не младенцев взращивать.

Расправил плечи, подбородок вперед. Он – испытатель, уважаемая личность. Губы продолжали дрожать. Бабы… доведут кого угодно.