Онлайн книга «Настоящая фантастика 2012»
|
Л.: За что? Г.: За разное. Нет, ты не подумай чего такого, я невинную овцу из себя не строю. Всякое бывало, особенно по молодости. Я и (усмехается) в армию-то подался в качестве альтернативы, за списание кое-каких грешков. Ведь уже тогда в ней приличного человека можно было с фонарями искать… Л.: И вот теперь у вас 99 стигм. Еще одна – и принудительная коррекция личности. Не страшно? Г.: Страшно? Да что ты вообще о страхе знаешь? (Срывается на крик.) Все вы? Когда от тебя на улице люди шарахаются, как от чумного – страшно! Когда на работу не берут, даже утилизатором – страшно! Когда живешь по ночлежкам с разным отребьем, питаешься дрянью, на которую только и хватает в обрез нищенского пособия, когда засыпаешь и просыпаешься с одной только мыслью: никому ты на… не нужен в этой жизни, и в первую очередь – тем чистеньким, ради которых ты… (стискивает виски и некоторое время молчит. Вновь начинает говорить нормальным, даже бесстрастным голосом). А больше всего страшно – что сломаешься, не выдержишь, руки на себя наложишь, как многие из наших. Я ведь зачем, думаешь, сегодня в тот парк пришел с фамильным «миротворцем» в кармане? Собак пострелять? Дудки! Последний патрон – он потому так и называется. Его для себя берегут. А сейчас думаю – может, оно и к лучшему? Неправильно это. Будто в плен сдаешься. Уж лучше электрический стул, или что там у вас теперь вместо него, ты сказал? Принудительная коррекция? А и пусть. Только собаку жалко… Л.: (в смятении) Но ваш сегодняшний поступок… Он доказывает… Г.: (перебивает)…что я, даже такой, по-прежнему кое-чего стою. И что только мне одному, среди сотни граждан самого счастливого в истории человечества общества, действительно было не наплевать на то, порвет кобель глупого мальчишку или нет… Ладно, Боб, давай заканчивать. Устал я… Да и один хрен, это интервью цензурщики не пропустят… Л.: Мы в он-лайн. Г.: Да ну? Тем лучше. Глядишь, хоть парочка гадов, которым предназначены мои последние слова, их таки услышат. Вот ты как считаешь: то, что я сегодня псину застрелил, потянет на статью «жестокое обращение с животными»? Угу, я так и думал. (Пристально смотрит в камеру и ровным, лишенным эмоций голосом, от которого мороз идет по коже, спрашивает:) Эй вы, говнюки! Ну и где моя долбаная сотая медаль?.. * * * Поздно ночью, ворочаясь без сна, Боб осторожно потряс жену за теплое плечо: — Грейси! Милая, ты спишь?.. — Ммм?.. — Слушай… А твой кузен Макс, который юрист… Он сейчас в городе? Дрема слетела с женщины, как отброшенное ею одеяло. — Борис Лозинский! – отчаянно зашептала она, приподнимаясь на локте. – В какое дерьмо ты вляпался на этот раз?! — Да нет… Понимаешь, мне очень нужно знать, случались ли уже прецеденты, когда один гражданин добровольно принимал на себя стигму, предназначенную другому?.. Мы в гостях у них, они в гостях у нас Степан Вартанов Игра Сегодня мы – самое сильное государство на Земле. Но иногда сила вынуждена быть жестокой, как бы нам ни хотелось этого избежать… Вообще-то обычно речи для Президента пишут спичрайтеры, тщательно расставляя акценты и аккуратно обходя острые углы. Обычно. Но предстоящее выступление не было обычным. Кому-то покажется, что Америка сбросит наконец груз устаревших либеральных ценностей, уйдет от анекдотичной ситуации, когда залезший в дом грабитель может засудить хозяина за поцарапанный при взломе ящика палец. Кто-то, наоборот, начнет кричать о предательстве американских идеалов. И очень, очень мало найдется в мире людей, которые осознают, что эта простая и строгая речь есть не что иное, как начало войны. Потому что иногда сила вынуждена быть жестокой. |