Книга Вино с нотками смерти, страница 28 – Виктория Балашова

— Нет, не часто, — вздохнула Амина. — Ее муж особо никуда не пускал. Отец и свекровь тоже строгих нравов. Да и мне некогда: сын школьник. То отведи его в школу, то забери. В секции он у нас ходит. В шахматы играет хорошо, подает надежды, — гордо сказала женщины. — Но кружок далеко отсюда, поэтому вожу его.

— Что ж, вообще ничего об их жизни не знаете? — настаивал Герман.

Амина покачала головой.

— Знаю, что была у них пекарня. На зиму закрылись, а потом так и не открылись. — Тут Амина хлопнула себя по лбу. — О! Я Малику видела недавно. Она шла по набережной с еще одной женщиной. Мы поздоровались и все. Уж пригодится ли это вам…

Герман полез в телефон.

— Посмотрите, нет ли той женщины среди этих, — он начал показывать фото свидетелей.

На третьей фотографии Амина тыкнула в экран пальцем.

— Вот, она! Яркая такая, потому запомнила. Рядом с Маликой смотрелась странно. Малика всегда ходила в платок закутанная, как положено. Платье простое, до пят. Без макияжа. А ведь красивая была… Как жаль-то! Да, а эта была в мини-юбке, на каблуках, в ярко-красной куртке. Вся расфуфыренная. Я удивилась, но всякое бывает — может случайная знакомая.

Вечером Герман сидел в кабинете, который он делил с Оленькой. Они заказали пиццу, решив дела на пустой желудок не обсуждать.

— Что у нас есть, — Оля листала отчеты. — Девяносто девять процентов ее траванули цианистым калием. Яд подсыпали в бокал с красным вином, который стажерки пили вторым. Видимо, Малике становилось все хуже, а после четвертого бокала она упала замертво. Когда пришла медсестра, делать что-либо было поздно. Впрочем, провести детоксикацию можно только в больничных условиях и быстро, сразу после отравления. Теоретически. В большинстве случаев люди умирают.

— Я правильно понял: в бутылках яда не нашли?

— Верно, — подтвердила Оля, прожевывая кусок «Маргариты», — только в бокале. Получается, сыпанул кто-то именно Малике. А ты что узнал?

— Малика зачем-то врала дома, что ходит на работу в пансионат «Ясные зорьки». О пансионате узнала от дальней родственницы, у которой ее семья останавливалась в том году. Вопрос, зачем врала и куда ходила на самом деле.

— Врать могла, потому что ей бы не разрешили работать в дегзале, — встряла Оля.

— Верно, версия неплохая сама по себе. Но устроилась она в «Чачу-бухачу» недавно. А врала с мая. Куда она ходила каждый день? Завтра попробую выведать. Попросил всех свидетелей собраться снова на заводе. Кроме всего прочего, родственница Малики сказала, что видела ее вместе с другой дамой на набережной. Ничего удивительного в этом нет — они устраивались в «Чачу-бухачу» одновременно. Однако она могла что-то знать. Сразу человек не всегда соображает, что может оказаться важным. Пораспрашиваю.

На следующий день вся компания снова заняла свои места — точно, как было во время злосчастной дегустации.

— Итак, — провозгласил Герман, включив диктофон и приготовившись делать записи в своем блокноте, — сейчас мы поминутно, а если надо, и посекундно, проверим, как все происходило с момента вашего прихода в этот зал. Мы уже знаем, что бокалы сюда принесли чистые, а в бутылках никакого яда не было. Нелли Павловна поставила перед каждым на поднос по десять бокалов. Все это видели — она брала чистый бокал, который только что был тщательно вымыт… слава Ковиду, всю посуду обработали прямо на ваших глазах… затем поставлен на поднос. Так было дело? — обратился Герман к Нелли Павловне и Лене, которая как раз и занималась обработкой специальным раствором всей задействованной посуды.