Книга Пароход современности. Антология сатирической фантастики, страница 23 – Олег Дивов, Сергей Волков, Алексей Гравицкий, и др.

— А уверяли, что они умнеют, – буркнул Шуша.

— Они еще как умнеют, но по-своему. Нейросеть хочет быть эффективной. А на нижней планке качества самый большой спрос. Тынц-тынц, бдыщь-бдыщь, любовь-морковь… И потребитель счастлив. Были бы нейросети просто тупые… Но они псевдоживые, и поэтому они псевдотупые. Они сознательно тупят, понимаешь? Тупизна гарантирует рост продаж, то есть, с их точки зрения, эффективность. А такое не лечится.

— Печально, – сказал Шуша и заглянул в свой бокал.

Тот не был даже наполовину пуст. Там осталось на донышке.

Как в самом Шуше. Тридцать три года, пора на крест.

Не возвращаться же назад, в гребаный Мордор.

Не ехать же в какой-нибудь задрипанный Таиланд. Там своих мойщиков туалетов не знают, куда девать – туалетов столько нет. И даже до Таиланда ты все равно не доползешь, откуда деньги-то.

Зато в Мордор тебя отсюда с превеликим удовольствием депортируют за государственный счет.

— Шуша, ты чего надулся?

— Да вовсе я не…

— Надулся-надулся, – подтвердила Настик.

— Придешь сегодня на презентацию? – спросила Катюсенька.

— А?.. Прости, задумался.

— Мой китаёза намекнул, что скучно не будет.

— Вот как, – сказал Шуша.

— Шоу делают местные, если ты понимаешь, о чем я. У ребят из «Чайна-Т» огромный представительский бюджет, и им подсказали, как тут умеют веселиться. Ну и чтобы на всех хватило. Ага?

— Ага, – сказал Шуша.

— Только не бери свою профессоршу. Для нее это может оказаться слишком… Молодежно.

— Нет-нет. – Шуша помотал головой.

— Как тебя вообще угораздило с ней связаться…

— Катюсенька, да пожалей ты его! – вдруг пришла на помощь Настик. – Ну зачем ты издеваешься? Он к ней так хорошо относился, а она его бросила. Нашла себе помоложе, нимфоманка старая.

— Бросила? – Катюсенька сделала большие глаза и снова неодобрительно покосилась на подругу: что же ты молчала, вечно я из-за тебя все самое интересное узнаю самой последней.

— Скажем так: мы расстались, – выдавил Шуша, глядя в дно бокала.

— Тебя с кафедры не выгонят? – ляпнула Катюсенька.

Шуша уставился в бокал так пристально, словно задумал отыскать на дне смысл жизни.

Или денег на билет в Америку. Ну и чтобы там обустроиться. Не сразу же хватать швабру и идти искать сортир. Надо сначала обжиться в стране, понять ее. Вдруг там не только в сортире есть место для еще одного русского искусствоведа.

Насчет того, что русских искусствоведов сейчас по всей планете навалено примерно как дерьма за баней, Шуша был в курсе. Но случается же всякое. Вот как ему поначалу в Тайбее повезло.

Но на дне бокала не виднелось ни смысла, ни подсказки, где срубить по-быстрому деньжат. Там пузырилась модная серо-зеленая суспензия.

— Ну, я понял, – сказал Шуша. – Оторвемся сегодня.

И поднял на Катюсеньку честные-пречестные глаза, по которым никак нельзя было прочесть, что он думает на самом деле.

— Повод-то какой, – сказала Катюсенька. – Тебе небось уже статью заказали, и не одну.

— Оторвемся сегодня, – повторил Шуша и подмигнул.

Обильно потея, Шуша плелся по улице, чувствуя себя липким и осклизлым не только снаружи, но и внутри.

Над толпой одинаковых по росту и с лица тайваньцев там и сям торчали белые рожи понаехавших. Тоже одинаковые, с глазами вареных креветок. Раньше это забавляло, теперь надоело.