Книга Семьи.net, страница 223 – Олег Дивов, Дмитрий Емец, Вадим Панов, и др.

— Нет, не на Макса, — задумчиво ответила Нелли. — Макс — мой брат по матери. Ты похож на моего о-брата, Антон. Нет, нет, не внешне. У него тоже был один из самых высоких на потоке уровней интеллекта. Он, как и ты, старался смотреть людям в глаза. И он всегда говорил то, что думает.

— Я не знаком с твоим о-братом, — признался Антон. — Извини, мне, конечно, следовало бы больше знать о тебе. Тем более что, я вижу — ты интересовалась моими данными. Как зовут твоего брата?

— Роман Семенов. Но ты и не мог его знать. Он был на год старше нас с Максом.

— Этого не может быть, — Антон резко остановился. — Как это — старше? И почему ты говоришь о нем в прошедшем времени?

— Антон, ты действительно хочешь об этом знать?

— Ну да, конечно. Иначе не стал бы спрашивать.

— Что ж… ладно. Наши родители, естественно, умерли в один год. Каждому, как и положено, сравнялось сто восемьдесят. Но вот первое наше с Максом рождение не удалось — у мамы было что-то не в порядке с базовыми яйцеклетками. И нам дали второй шанс, использовали пару из резерва.

— Теперь понимаю, — кивнул Антон. — Я читал о таких случаях. Но думал, что они крайне редки. Получается, что Роману уже больше шестнадцати, он закончил школу, прошел стерилизацию и, вероятно, поступил в университет, так?

— Нет, не так, — Нелли опустила голову. — Он не закончил школу, ему не дали.

— В каком смысле «не дали»?

— В прямом. Наставник написал на него докладную в директорат. Решением особой комиссии мой брат был признан «вне социума» и выдворен в Антарктиду. Без права на возвращение, разумеется. Я даже не уверена, что в Антарктиду — так мне сказали, но разве это проверишь? Ты все еще хочешь продолжать разговор?

— Я, я… — Антон остановился и неожиданно взял Нелли за руки. — Так твой брат, получается… — Он запнулся и вдруг неожиданно для себя самого выпалил: — Знаешь, я думаю, что хотел бы быть на его месте.

Они остановились, и Нелли мягко отняла руки.

— Ты сейчас сказал глупость, — медленно проговорила она. — Быть выдворенным в глушь — это несчастье. А если мы будем держаться за руки в общественном месте и нас увидят, то это несчастье может случиться и с нами.

— Я иногда думаю, что живу в сумасшедшем доме, — сказал Антон. — Только не знаю, кто сумасшедший — я или все остальные. Логика подсказывает, что псих — я, хотя бы по теории вероятностей. Но вот рассудок, понимаешь… Я считаю идиотством, что человека могут осудить, если он держал кого-то за руки. Или за то, что он думает не совсем так, как ему велят. Или за то, что он видит сны, которые якобы представляют угрозу для общества. Общество должно сплошь состоять из кретинов, если ему грозят чьи-то сны.

— А ты видишь плохие сны, Антон?

— Да, вижу, вот уже третью ночь подряд, — Антон отчаянно покраснел и выпалил: — Уже третий раз подряд я вижу во сне тебя.

— Меня? — теперь покраснела Нелли. — И я, что я делала в твоем сне?

Антон поднял глаза и посмотрел на девушку в упор.

— Мы оба делали, — коротко сказал он. — Мы лежали в одной постели и занимались ужасными вещами. Можешь ударить меня, вон валяется подходящая доска, буду благодарен, если залепишь ею мне по морде. В моем сне мы с тобой занимались сексом.

«Насколько же похожи братья», — подумал Отто Фролов, глядя на вошедшего в классную комнату Рауля. Их даже можно спутать, если не приглядываться внимательно. Оба худощавые, даже поджарые, тот же разрез глаз и одинаковый цвет волос — иссиня-черный. Оба высоколобые, скуластые, смуглые. И все же Рауль Коэн чем-то разительно отличался от брата, только чем именно, наставник понять не мог.