Онлайн книга «Тайное местечко»
|
Лекса не успел договорить, как Олеся, перестав рыдать посмотрела ему в глаза, точнее туда, где они должны быть, и прошипела: — Не вынуждай меня вцепиться тебе в глотку, Лекса из Рода Волка! Очень сильно хочется! Какой праздник? Мне не дают даже попрощаться с моим другом, что шёл со мной бок о бок, не соглашаясь бросить, что хотел выгородив меня просить тебя казнить за якобы смерть Трофима только его, а ты сейчас… — Да кто тебе не даёт прощаться-то? Иди сейчас и прощайся! Что ты взъелась? Я тебя только на похороны не пущаю! Вон, в том доме его и готовят. Если поспешишь, то успеешь. С этими словами он осторожно распустил ремень, что так и держал руки девушки по швам. Олеся больше не стала слушать слов Лексы, взглядом его не прожечь, бить? После… «Разные мы с ними, совершенно! Да и Миры видно сильнее различаются, чем казалось». Хотя, Олеся припоминала, что и на Земле сжигали на большущих кострах людей, как говорили от заразы оберегая. Но Остапа… И пирушку. В голове всплыло слово «Тризна». К чему оно, и что означает Олеся не помнила. Она развернулась и насколько смогла быстро поспешила к тому дому, на какой указал Лекса. Боялась, что останься она ещё хоть на миг, точно вцепится в Лексу и… Сначала она должна отдать дань Остапу и попрощаться с ним. Подбежав к дому, на который указал Лекса, Олеся без стука и церемоний зашла, и куда делась ей деликатность? Зашла в чужой дом, да и пофиг, деревенская скромная Олеся осталась на Земле. Она уже стала замечать за собой изменения, да и дерзость её была оттуда же родом. Словно крылья у неё за спиной расправлялись. Но казавшись в коридорчике, Олеся растерялась сперва, тут были три двери и все они были закрыты. Придётся ломиться во все? «Да и …» Но тут позади неё распахнулась дверь, и вошёл сильно запыхавшийся Трофим. Он видать, и сюда за ней пошёл, сопровождает, видать, чувствует свою причастность, вину. «Надо ему потом ещё раз сказать, что он ничего не должен, да то позже, успеется». — К Остапу? — Да, попрощаться хочу. — И то дело, только — только успела, уже отправляются, вон слышны на дворе голоса. А тебе в эту дверь. Там он. И Трофим указал ей на крайнюю правую дверь. — Спасибо тебе Трофим! Хороший ты! — Иди, девочка, а то не успеешь, помешают. Я тут обожду. И Леся пошла. Вся её решительность куда-то делась, и крылья у птахи сложились и втянулись под кожу. Но она пересилила себя, и хоть перехватило опять от подкатившего кома горло, но она зашла в светлицу. Комната была небольшая, но светлая, и потому Остап, что находился на топчане, среди всего белого белья, уже и без вещей окровавленных, казался тоже белым. Он был укрыт, вымыт и укрыт, видно приготовили его, убрав лишнее, мирское и грязное. Было не укрыто только лицо. И на фоне этого всего белого и сам он был такой белый и спокойный. Не было больше на лице мук и страданий. Он был …безмятежный. Он словно спал. Олеся на цыпочках, словно боясь спугнуть что-то неведомое, хотела уже подойти к топчану. Было страшно дотронуться до него. Вот ведь только недавно шли рядом по улице, и пришёл он вот, навстречу… смерти. — Олеся, — раздался внезапно от двери тихий, едва различимый шёпот Никодима, и тот даже рукой махнул, подзывая её. Она от неожиданности чуть не вскрикнула. Но повинуясь этому шёпоту, вышла. Закрыв дверь Никодим посмотрел на неё, уточнив: |